Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отец Варфоломей как-то обмолвился о Жанне Д‘Арк. Она уже прославилась и погибла. Ещё
он говорил о правителях других стран и плевался, что какой-то Хуан намерен назвать своей
наследницей дочь Изабеллу. Дуняша догадалась, что это будущая Изабелла-католичка*. Сейчас
она ещё девочка. На фоне имени Изабеллы вспомнилось открытие Америки и путаница с
Индией. А ведь когда Колумб мечтал открыть Индию, там уже побывал тверской купец
Афанасий Никитин!
Вот за него душа у Дуняши заболела. Она читала, что он умрёт в 1475 году в бедности от
болезней.
помочь.
Ах, как бы ей расспросить обо всем, не вызывая подозрений? Отца Варфоломея прямо трясёт
всего, когда маленькие боярышни пытаются задавать вопросы. Он воспринимает это как
неуважение, и в ответ заставляет десятки раз повторять псалмы*. (хвалебные молитвенные
песни)
Маша боялась отца Варфоломея и благоговела перед ним.
перестала глядеть на него исподлобья. Уж больно он достал её наказаниями и нравоучениями.
Священник ждал от неё раскаяния в проделках, а она не раскаивалась и молча бубнила псалмы, сердито косясь на него.
Дуня не считала грехом придумывать игры для сестры и брата, задавать вопросы и
настаивать на своём. Она упрямо не каялась, а он заранее знал о её проказах от наушниц и
выедал мозг нравоучениями, озвучивал наказания и проверял, как она их исполняет.
Отношения с мамиными приживалками у Дуняши тоже не наладились. Машуня как-то
услышала, что женщины ябедничали маме на Дуню и тоже перестала с ними общаться.
Вот и сейчас Мария с неодобрением посмотрела на встрепенувшихся теток и отложив свою
работу заявила:
— Я тоже пойду гулять.
— Да как же это, прясть надо.
— Вот и пряди, а не по углам с Митрохой милуйся! — неожиданно для всех выдала всегда
тихая Машенька.
— Что? Да как же это? Матушка, — возопила оскорбленная мамка, — неправда это! Оговор!
— Мария! — хлестнул окрик матери. — Больно много воли себе взяла!
Девочка упрямо вздёрнула подбородок и с неприязнью посмотрела на возмущенную её
словами приживалку. Она была какой-то дальней родственницей отца и оставшись без мужа, пришла жить к ним в дом. Её не обижали, и отец даже обещал выделить приданое, если та
надумает вновь выходить замуж.
