Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Рассказывай!
— Да нечего рассказывать. Я же говорила, меня привели и посадили в уголке. Я там всё
время и просидела, а когда уходила, то Мария Борисовна вошла и я прямо перед ней оказалась.
Она попросила меня показать свою работу… — Маша зарделась, — …и похвалила. Потом
маленький княжич вбежал и всё вокруг него закрутилось.
— А ты?
— А меня вывели.
— Машуня! И молчала? Всех видела — и ни словечка!
Маша загадочно улыбнулась, а потом призналась:
— С тобой столько всего произошло в тот день, а я всего лишь рядом постояла.
Дуня обняла сестру и зашептала, что не всего лишь рядом постояла, а своими глазами
посмотрела на членов великокняжеской семьи и оценила их поведение среди своих.
— Скажешь тоже! — смутилась девочка.
— И скажу. Вот Анна тебе не понравилась, зато Мария Борисовна показалась душевною.
Может, из-за того, что она тебя ласковым словом наградила?
— Ласка всем приятна, — согласилась Маша, — но жена князя не такая, как Анна, —
подумав, попыталась объяснить боярышня. — В княгине без усилий с её стороны чувствуется
достоинство, а от княжны веет угрозой и её готовностью в каждого вколачивать уважение, как
будто кто-то спорит с ней.
Дуня с удивлением посмотрела на сестру и та, разволновавшись, скомкала свою вышивку.
Маша впервые высказалась о больших людях, и не с пылу, а подумавши, и в этот момент
поняла, что у неё появилось своё мнение. Ей хотелось посмаковать это осознание, но Дуня
продолжила беседу:
— Мария Борисовна ведь тверская князья? А тверские всегда славились внутренним
благородством, — поддержала Машу сестра, хотя не была уверена в своих словах.
Её знания были почерпнуты из художественной литературы, а не из летописей. Впрочем, летописи каждого княжества противоречили друг другу и получалось, что по ним совершенно
невозможно судить о делах князей.
Дуня поджала губы, поняв, что углубилась куда-то не туда в своих мыслях. Ей хотелось быть
непредвзятой и справедливой, но в результате не удавалось занять какую-либо твердую
позицию в отношении Москвы, Новгорода, Смоленска или Твери.
понимали и не любили.
Вон Машка сразу для себя что-то уяснила и будет стоять на этом, а Дуня всё учитывает, взвешивает, раскладывает по полочкам… Права ли?
И всё же Дуняша сумела сообразить, что ничего не помнит о нынешней жене Ивана
Васильевича. Пока Маша не начала рассказывать о ней, то Дуня даже не задумывалась, что не
читала о Марии Борисовне никаких романов.
