Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В глазах блеснула
холодная ярость, сменившаяся торжеством… и это было жутко!
Находившаяся в полуобморочном состоянии после Машиной выходки ключница стала
яростно креститься и пятиться. Девки за дверью прильнули к щели, стараясь ничего не
пропустить, и вот на их бесцеремонный шепоток оскорбленная Таисия и отреагировала:
— Вон! — рявкнула она, оборачиваясь к ним, чтобы усилить эффект, стукнула посохом:
— Прокляну!
Одна из девок в страхе забилась и засипела:
— Ве-е-е-дь-ма-а-а!
Жуткая картина забившейся в судорогах девки, её выпученные глаза и протяжное сипение
создало панику, а по двору разлеталось страшное слово «ведьма».
ГЛАВА 11.
Таисия была в ярости. Она понимала, что народ всё переврёт и ей ничего не грозит, а вот"
"Доронины, а особенно Кошкины ещё пожалеют, что встали на пути у неё… у церкви.
Что там кричали в этом логове ереси? Ведьма?
Ну, так девчонка не выдержала присутствия божьего человека и призналась… выдала себя!
А Кошкина потворствовала, прикрывала… возглавляла! И муж её при молодом князе…
наверняка вред творил, мысли его очернял, наветы наговаривал, своих врагов изводил его
руками…
Да!
Она гордо вышла из дома Дорониных и горестно покачивая головой, собравшимся людям, села в сани.
Таисия всю дорогу тыкала в спину возчика посохом, чтобы он гнал лошадей. Ей необходимо
было как можно скорее оказаться в монастыре, написать письма нужным людям и вывернуть
ситуацию в свою сторону.
— Да что ж ты медлишь! — пихнула она в очередной раз возничего в спину, и он щёлкнул
кнутом.
Лошади прибавили ещё ходу. Таисии было жарко и, несмотря на мороз, она распахнула полы
верхней одежки, чтобы остудить пекло в груди. Её сердце пылало от обиды и унижения, но она
даже не думала успокаиваться. Острый ум женщины сейчас работал как никогда, подбирая те
кары, что она обрушит на обидчиков. Они кровавыми слезами умоются…
— Останови! — неожиданно велела она, когда Москва осталась далеко позади.
— Тпру! Ленивые! — исполнил приказ возница и повернулся:
— Чего изволишь, матушка?
Игуменья огляделась.
— Дай-ка мне снегу, — подтягивая шкуры к ногам, неожиданно приказала она.
— Так это… — возница помялся, но видя горящие алым впалые щеки игуменьи, быстро
спрыгнул, набрал чистого снежка и со всем почтением подал.
Она вытащила руку из рукавицы и сжала сухонькой ладошкой пригоршню. Снег быстро
начал таять, а Таисия поднесла ледяной комочек к щекам и провела им.
