Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
В руках князя мурчал Пушок, но как только он увидел Евдокию, то запросился к ней.
— Неблагодарный, — фыркнул князь, но кота опустил на пол. Однако Пушок не пошёл на руки к боярышне, а забрался на скамью и выжидающе посмотрел.
— Надо же, приглядывать за нами сел, — подивился Юрий Васильевич.
Евдокия прошла вглубь комнаты и развернулась к нему. Ей показалось, что князь не знает, с чего начать разговор и она решила ему помочь :
— Что говорит пленник?
— Говорит, что хочет служить мне и ездил по нашей земле, чтобы присмотреть себе место для поселения.
— Врёт.
— Врёт, — согласился Юрий Васильевич.
— А его люди?
— У всех есть бумаги, подтверждающие их личность, разрешение на торговлю здесь или охрану знатного лица.
— По новому уложению надавить на них при допросе нельзя?
— Нельзя. Если я не буду соблюдать закон, то…"
"— Да я ж не в укор! — махнула ладошкой Евдокия. — Наоборот, я бы хотела помочь. Есть у меня… не совсем у меня, а в отряде Кузьмича, что сопровождал меня в прошлый раз, есть Карпушка.
— О чём те негоцианты говорили?
— Так о мастерских Кошкина-Ноги, о лекарнях и открытии школ. Очень беспокоило их усиление нашей церкви. Они считали её неправильной и опасной для себя. В общем, повторяли слова старика, которые он внушал людям на площади.
Князь слушал, кивая в такт словам боярышни, но мысли его занимало что-то другое.
— Зачем звал, княже? — подождав немного, спросила она.
— Что? Ах, да… позвал. После всех этих событий… Я много думал о том, что ты мне объяснила про Александру и её будущих детей.
Евдокия обратила внимание, что Юрий Васильевич без запинки отстранился от потомков по линии его первой возлюбленной, хотя ответственность за них чувствует.
— Поначалу мне показалось, что это все пустое, — продолжал говорить князь, — но сейчас…
Он умолк, не зная стоит ли говорить юной боярышне о том, что долго обдумывал с её подачи.
Голова и борода князя — соль с перцем, как говорят в народе, нос заострился, на лбу глубокие поперечные складки, но стать прежняя и взор по-прежнему орлиный.
