Хосе Торрес, чемпион мира по боксу в тяжелом весеМы втроем с трудом копаем каменистую пустынную почву, пытаясь добраться до тюков, оставленных другим взводом, и вдруг слышим какой-то звук. Мы оборачиваемся и смотрим на край оврага, в сторону грунтовой дороги, где мы несколько минут назад оставили свой грузовик. Там в десятке метров от машины стоит толпа из полусотни вооруженных автоматами афганцев, и настроены они не слишком-то дружелюбно.
Дело было в начале 2002 года, всего через несколько месяцев после атаки 11 сентября, и мы находились на юго-востоке Афганистана, участвуя в операции по поиску и поимке плохих парней.
В тот момент мне пришло в голову, что мы, возможно, нашли кого искали.
Что там – наверняка все мы подумали, что это плохие ребята нашли нас.
Они приближаются.
И вот они нас окружили. Несколько человек осталось у грузовика, и ни одна сила на всем белом свете не может помешать им залезть в него и уехать, оставив нас разбираться со своими вооруженными и разозленными друзьями.
Я чувствую, как у меня внутри что-то движется.
Одни кровеносные сосуды сужаются, другие расширяются. Мои ладони вдруг начинают мерзнуть, становятся мокрыми от пота. Волоски на затылке и на руках встали дыбом. Во рту пересохло, слух обострился. Я практически чувствую, как впрыскивается в кровь адреналин – как надпочечники выпускают один заряд гормона за другим. «Первому, огонь! Есть, сэр! Второму – огонь!» По моему лицу этого не скажешь, но в душе я улыбаюсь. Я знаю, что со мной.
Страх. И сейчас я его использую.
"
"На оценку ситуации и выработку стратегии нет времени. Все решается в это самое мгновение. Группа, стоящая у грузовика, находится на возвышенности, то есть имеет неоспоримое тактическое преимущество в любой перестрелке, а остальные не дадут нам никуда двинуться из оврага. Нас трое, их человек пятьдесят-шестьдесят. Их больше, и они занимают более выгодную позицию. Мы никак не можем победить. Нам остается полагаться на браваду, делать хорошую мину при плохой игре.
Мы начинаем на них орать, выкрикивая угрозы, которых они, конечно, не понимают.
Они кричат на нас в ответ, и мы в свою очередь не понимаем ни слова.
Они приближаются. Теперь они уже физически нас теснят.
Наши нервы напоминают оголенные провода, надпочечники и гипофизы наполняют мозг и позвоночные нервы гулом миллионов лет борьбы за выживание. Воздух вокруг нас искрится электричеством. Мы орем все громче.
А им хоть бы что.
Мы кричим прямо им в лицо, как будто это нас больше и мы сильнее.
