Автор
В далекой колонии Файтарла-Ата жестокие битвы за ресурсы разгораются на фоне зеленовато-вишневых ландшафтов. Контурный привод, возможно, передан от инопланетной цивилизации, делает боевые действия здесь невероятно опасными и захватывающими. Здесь все зависит от стратегии и слаженной работы команды в этой жестокой экосистеме....
Из-за речной излучины показались баржи — одна, другая, третья… Вальдес насчитал пятнадцать широких приземистых судов, плывших по течению, полных народа, украшенных флагами и зелеными гирляндами — жители верховий отправились в Новую Мексику на карнавал Второго Урожая. На санях можно было бы добраться быстрее, но водный путь сулил гораздо больше приключений и веселья. Баржи проплывали мимо, и над водой струилась музыка: то тягучие индийские мелодии, то частая дробь барабанов и перезвон китайских гонгов. На палубах плясали, а на одном из корабликов извивался огромный яркий бумажный дракон.
Скала, на которой сидел Вальдес, была похожа на драконий клык со сточенной верхушкой. Неприступное убежище: чтобы забраться сюда, даже с гравипоясом, требовался навык альпиниста. Удобное место для размышлений в покое и тишине. Можно было уединиться и в холмах, окружавших базу, но отсюда, с высоты, открывался широкий обзор — река и солнце, повисшее над зеленой заречной равниной, хаос темных остроконечных утесов и необъятная ширь небес.
Впрочем, Вальдес уже не вспоминал о битве с дредноутом. Он воевал в пространстве двенадцать лет, сначала с фаата, потом с дроми, участвовал в пяти больших сражениях и множестве стычек и привык к тому, что гибель ходит рядом. Смерть его не пугала; она была милосердна к астронавтам, переправляя их в Великую Пустоту стремительно и без мучений. Бесшумный взрыв, мгновенное беспамятство, редеющее облако плазмы, в котором смешались останки людей и корабля… Так, если верить легенде, погиб его прадед Пол Коркоран во Второй Войне Провала.
"Вальдес размышлял о женщинах — точнее, об одном существе, напоминавшем женщину. Черты красавицы Занту уже померкли и виделись ему не так отчетливо, как прежде: золотые волосы, яркие губы и глаза с голубоватыми веками — вот, пожалуй, и все, что он мог вспомнить. И отлично! Облик ее, ускользавший из памяти час за часом, день за днем, не мешал оценивать слова, события и факты — все, что представлялось Вальдесу непонятным и даже более того — загадочным.
Он сказал: лоона эо не летают на торговых кораблях… Она ответила: я летаю, я особенная лоона эо…
Особенная? В чем? Почему?
Вальдес пытался обсудить это с Лайтвотером, но Вождь ушел от разговора. Временами он проявлял удивительную осведомленность в различных вещах, которая не объяснялась ни его опытом, ни возрастом, но измышлять гипотез не любил — тем более, делиться ими.
