Автор
В тревожном кромешнике тыща звёзд озаряет ночной ландшафт, а пугающий мрак за пределами угрожает проникнуть в душу. Побег из опасной лабиринта требует не только храбрости и быстроты, но и правильного шага — каждый след может быть последним.
Кажется, альфа лег на кровать, а я еще некоторое время сидела неподвижно. И как я смогу заснуть?
* * *Я так и не смогла понять, когда заснула. Будто бы вовсе отключилась, но, стоило солнцу хоть немного взойти, как я тут же открыла глаза. Я и к своей комнате в женском общежитии все еще не привыкла, но, поняв, что я сейчас не в ней, резко дернула. Воспоминания о том, что произошло вчера мощно ударили по сознанию и я, затаив дыхание, медленно повернула голову. Посмотрела на Аша.
Он все еще спал. Черты лица расслабленные и равномерное, глубокое дыхание.
Быстро отвернувшись, я осторожно и как можно более тихо поднялась с кровати, после чего покинула комнату. Закрывая дверь, даже не дышала, боясь, что Аш может проснуться, но этого не произошло и я быстро побежала по коридору к лестнице. К счастью, мне удалось никому не попасться на глаза.
Я вернулась в женский корпус и с замиранием сердца вошла в свою комнату. Нужно было взять все принадлежности для того, чтобы принять душ, пока все еще спали.
К счастью, в комнате никого не было. Хоть теперь я и чувствовала себя в ней максимально напряженной, будто каждую секунду ожидала, что кто-то может ворваться.
Лишь ближе к семи утра, перед началом построения, я вновь направилась к коменданту общежития, в надежде, что хотя бы теперь мне помогут. Ощущение тревоги гнало меня вперед, и я шагала быстро, почти бегом, не оглядываясь.
— Я прошу вас, поменяйте замки, — произнесла я, надеясь, что на этот раз всё получится.
Комендант снова посмотрел на меня с лёгким раздражением.
— К сожалению, сейчас мы не можем заменить замки, — повторил он, словно это был окончательный приговор. — Нет возможности. А тебе совет — перестань смотреть ужасы перед сном и перестанет мерещиться всякий бред.
* * *"
"Университет встретил меня как обычно — суетой, голосами, глухим гулом коридоров, перемешанным с запахом кофе из автомата и дешёвой шаурмы из столовой.
Я не любила дождливые дни. Они были предсказуемыми и серыми, и от этого раздражали. Лекции тянулись бесконечно, голоса преподавателей превращались в глухой шум. Я машинально записывала что-то в тетрадь, пока мои мысли были совершенно не об этом.
На перемене я спустилась в буфет.
