В жаркий день в городке с невероятной температурой, где асфальт как бы плавится под машинами, милая дама работает на перекресте. Это начало истории о незнакомцах, полетевших во вселенную за чудесным боксерским поединком, и космическом отщепенце из простых своих дел.
Как любит повторять мой парень, круто! Эх, ребенка бы сюда! Лифт, который везет вниз, под землю, кругом металл, лампы, коридоры, пугающая тишина...
В общем, ""круто"" закончилось так же быстро, как и началось, поскольку нас с Кагараши усадили в милой просторной комнатке, похожей на приемную ожидать в компании все того же бугаистого джентльмена из нашей машины, а Сишати отправился вслед за Вадимом. Я протяжно вздохнула и покосилась на врача. Спросить его о чем-нибудь, только как? Ухастый небось рядом сидит, и комната какой-нибудь дребеденью напичкана.
- О чем задумалась, Микаи?
Я перевела удивленный взгляд на Кагараши. Во-первых, с чего взял, что я пойму его язык. Во-вторых... А что во-вторых? Врач усмехнулся.
- Я люблю тебя. Словно сестра, - уточнил на русском парень. - Тебе надо знать. Капитан знает, что ты знаешь.
Да? Теперь осталось выяснить что я знаю, что капитан знает, что я знаю.
- Что я знаю?
- Язык учишь. Я передал ему, как ты через сына выясняешь о наших традициях и планете. Тебе не надо показывать, что он умнее. Он - сиросэкай, и не нуждается в подобном, хотя наблюдать за твоими действиями любит, они необычны и интересны. Ты можешь открыто рассказать об этом разговоре.
Здравствуй, батька, сын приперся. Я хмуро изучала лицо Кагараши. Несколько слов из его простого монолога совсем не знала, но по общему смыслу предположила их значение, и картина вышла неутешительная.
Как ни странно злости я не ощутила. Растерянность, обиду, даже расстройство, но не злость, да и как иначе? Впряглась, Наташик, вот и тяни обоз теперь. Ишь, на ""высших"" замахнулась она.
- Не поверите, капитан такие бусики стеклянные дарил, а еще гвозди железные прямо из корабля дергал, вот и не устояла.
Невозмутимость охранника слегка пошатнулась, явив миру легкую ухмылку. Он отвернулся и больше на меня не смотрел, разве что вскользь.
