В жаркий день в городке с невероятной температурой, где асфальт как бы плавится под машинами, милая дама работает на перекресте. Это начало истории о незнакомцах, полетевших во вселенную за чудесным боксерским поединком, и космическом отщепенце из простых своих дел.
- Сергея ты тоже любила.
- Любила, - я понизала голос, - но за Сергея я бы не умерла.
Папа притянул меня к себе и обнял. На лице его сейчас отражались боль и тревога.
- Не знаю, как к этому относиться.
- Зато я знаю, посмотри на Пашу. Он же обожает Сишати, отцом зовет. Что касается капитана... Я больше, чем уверена, что полюбил он сначала ребенка, и уж только потом меня. Ему откровенно нравится та какофония, которую создает вокруг себя и меня сынка, Сишати получает странное наслаждение от осознания факта, что он часть этого с трудом управляемого смерча.
Папа вздохнул и положил подбородок мне на макушку.
- Да, опасно было, и мама просто попала на такой мой жизненный момент. Что-то вроде, что такое невезет и как с этим бороться. Скоро лекарство Кагараши подействует, вам с ней станет заметно легче, увидишь, и я с ней поговорю. Может получится переубедить.
- Девочка моя, иногда совсем забываю, что ты у меня взрослая.
Я рассмеялась папе в грудь.
- Все любящие родители забывают.
Теперь мы смеялись уже вдвоем.
- Одно в толк не возьму, только не обижайся, милая. Ты у нас красавица, спору нет, но зачем ты ему понадобилась, да еще с ребенком и псом?
- Я об этом думала... Много. Если судить по тем сиросэкайи, что я видела лично, то они все только на первый взгляд заносчивые и высокомерные, а так люди людьми, за одним исключением: их культура не допускает ни низости, ни вообще в принципе недостойного поведения. Кори и его сын - оба долго проработали с Землей и оттого, очевидно, деградировали.
- Короче, предлагаешь мне смотреть на твоего мужа, как на обычного мужика.
- Ага.
- Что ж... Тогда, хороший мужик, но маме пока не говори.
Я снова засмеялась.
- Не скажу, только ты поспи тоже.
- Разбуди меня, как ребята пойдут, хорошо?
- Не вопрос, пап.
Старался дышать тише, а еще, пожалуй, старался сохранить внешнюю невозмутимость, что давалось с огромным трудом. Паша умный, очень.
