В жаркий день в городке с невероятной температурой, где асфальт как бы плавится под машинами, милая дама работает на перекресте. Это начало истории о незнакомцах, полетевших во вселенную за чудесным боксерским поединком, и космическом отщепенце из простых своих дел.
- Ты тоже спи.
Я взглянула еще раз в ласковые карие глаза и погрузилась в спасительную дрему.
12. Вопрос - ответ
Третье пробуждение состоялось утром (хотя, что вполне вероятно, мне только казалось, и на Земле давно уже горел день, а может и вечер). Врач крутился вокруг капсулы, в которой я благополучно пролежала неизвестное пока количество часов, и постоянно что-то набирал, ощупывал, поправлял. Пашка спал все в том же кресле у входа, только ни Маши, ни Адольфа видно не было. Воспользовавшись моментом, ну и по большей части просто от нечего делать, я стала изучать высокого сиросэкай.
Смуглый, немного кривоногий, с неплохо развитой мускулатурой, глубоко посаженные, светящиеся незаурядным умом, некоей юношеской обреченностью и упрямством глаза, впалые щеки, ранние морщинки на высоком лбу, немного вьющиеся непослушные черные волосы. На вид парню можно было дать и восемнадцать, и двадцать пять.
- Кагараши, сколько, - я запнулась, глубоко вдохнула и продолжила, - тебе лет?
Он смерил меня суровым взглядом.
- Знаешь, - прошептала я. - Мы с Пашкой, когда кухню искали, открывали Машей все двери подряд. У тебя в комнате портрет висел. Ты и мужчина такой пожилой с добрыми глазами.
Плечи парня напряглись.
- И? - наконец, равнодушно выдал он. В душе я благодарно улыбнулась.
- У вас с ним глаза похожи очень и носы одинаковые.
Кагараши порывисто отвернулся, присел, скрывшись из поля моего зрения. Я с печалью подумала о своей несостоятельности психолога-натуралиста.
- Это мой отец, - коротко бросил откуда из-под капсулы врач. Затем еще мгновение спустя добавил.
- А кто такие мудрые? - ухватилась я за соломинку. Речь получалась медленной, но язык уже неплохо слушался хозяйку.
- Мудрые править народом воды.
- Ого, - только и смогла выдать я.
- Да. Это очень почетно. Это заслуживать только истинный сиросэкай.
- Скучаешь, - без вопросительных интонаций, прокомментировала я. - И он, наверняка, скучает. Я без Пашки не могу. Я за него жизнь отдам.
