Он занял позицию с автоматом в руках, как положено. Перевернув его на спину, я увидел бледное и умиротворенное лицо. Как будто Костя уснул, только с открытыми глазами. Затылок в крови, каска и голова пробита. Снайпер, сука, сработал или вообще шальная. Обидно было всем. Но больше всего мне и контрактникам. Его наградили орденом Мужества – посмертно.
Казаков развернулся к печке и взглянул на танцующие языки пламени. Тишину нарушал только треск догорающих дров, и Булат заметил, как Юра нервно мнёт пуговицу бушлата. Глаза широко открыты, лицо задумчиво, и морщины отсутствуют, как у младенца. Боец был шокирован ровным и спокойным голосом, который только что говорил о самом страшном, что приходилось слышать за неполные девятнадцать лет. Ему стало ясно, почему с такой неохотой те, кто прошёл, вспоминают об этом. Стало ясно, почему поделился Булат. Будь готов ко всему и даже к смерти. Самой страшной, липкой, жгучей, холодной и одинокой. Неважно, где и когда. Будь сильным или хотя бы постарайся таковым прикинутся, чтобы отбросить эти мысли и встретить новый день как день вчерашний.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Середина января. Взвод управления
– Как вы меня задрали, – негромко ругался Витя Любимов, уничтожая ногтями бельевых вшей между швами кителя.
Боец разжёг небольшой костёр прямо в одной из комнат многочисленных зданий завода. На углях стоял таз с закипающей водой, рядом на ящике – ворох солдатского белья для стирки. Витя по-хозяйски сосредоточенно щёлкал жирных ползучих тварей, ни на что не отвлекаясь, с одним желанием – довести дело до конца. Его грязное голое тело покрылось мурашками, толстые неуклюжие пальцы изредка срывали папиросу с губ и стряхивали пепел на пол. Глядя на него, я захотел подойти к костру и погреться, отдохнуть на корточках пару минут, поговорить немного.
– Тебе не холодно, Любимый? – спросил я, глядя на парня. – Когда баня, Замок? – вопросом на вопрос ответил Витя.
– Не знаю, старшина молчит пока. Наверное, после штурма.
– Какого ещё штурма? – не отвлекаясь и не поднимая головы, спросил боец.
– Ты с Луны свалился? – удивился я. – Конечно, Минутки. Ты что так политически не подкован? Об этом вся рота уже неделю говорит. Начало общевойсковой крупномасштабной операции с первого и по четвёртое февраля.
– Ну это ещё не скоро, – огорчился боец, – а в баню знаешь как охота. Я дома каждую субботу ходил. Дед так натопит, что даже батя не высиживал, а нам с дедом в самый раз. Он ждёт меня. Всё время телевизор смотрит. Новостями с войны интересуется. Всю семью войной извёл. А соседям-то чего наплёл, – улыбнулся Любимов, – будто внук у него в разведке служит и медаль имеет. Так что мне назад без медали никак.