Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал.
Всё это заслуженно требовало особого отношения и внимания к ним. Красный крест внушал безопасность на подсознательном уровне. Пока прапорщик отрабатывал список необходимых медикаментов, неугомонный Титов решил утолить свою любознательность. Сержант бродил вокруг палаток, здоровался с бойцами, расспрашивал о полученных ранениях и при каких обстоятельствах бойцам так не повезло. Если ему отвечали, то он, как военный журналист, доставал свой блокнот и вписывал информацию, делая пометки, понятные ему одному. Таким образом Титов наткнулся на одного из своих давних друзей. Камиль сидел на врытой в землю танковой гильзе. Сидел с перебинтованной шеей и рукой. Сверху на китель накинут бушлат, в губах папироса, взгляд отсутствующий. Титов как только понял, что не ошибся, закричал, пытаясь перекричать шум дизельных генераторов.
– Здорово, братишка! А ты чего тут симулируешь? – сержант обнял аккуратно друга, продолжая шутить и сыпать вопросы обо всём и сразу. – А где Цыган и Димон? На позициях? Или дембельнулись уже?
– Ага, дембельнулись, – негромко ответил Камиль, показывая на серое небо одними глазами.
– Не может быть, – присел прямо на мёрзлую землю сержант, одновременно снимая головной убор. – Как это случилось? Где?
– Там, на мосту через Сунжу, – продолжил Камиль. – Разведку вперёд пропустили и в огневом мешке зажали. Они даже доложить не успели, связиста убили первым. А мы, ни сном ни духом, ротой на мост вышли. «Чехи», естественно, выждали, когда мы растянемся как следует, место-то открытое и спрятаться негде. В общем, встретили нас как положено огнём пулеметов и снайперских винтовок. Били нас, как в тире, – снова закурил папиросу Камиль. – Комбат, сука, у нас глупый и упрямый. Червлённой ему не хватило. Хоть бы одну БМП в прикрытие дал. Нет же, железо-то дороже, чем человеческая жизнь.
– А вы чего? – уже шёпотом спросил Титов, заметив, как у друга на глаза наворачиваются слёзы.
– А я с пацанами впереди шёл, – вздохнул Камиль, – уже не шёл, а бежал, стреляя наугад по этажам, откуда в нас стреляли. Пацаны, что за нами были, все на мосту полегли, многим притвориться пришлось и отползать назад, прячась за трупами. Мы такой плотности огня ещё не встречали. Казалось, эти твари всюду. Мы даже не знали, куда бежать-то. Свои там, за мостом, а мы уже на вражеском берегу. Я помню, Димон на дом указал, ну мы за ним. Там стены не было, и перед нами зал жилой квартиры. Видать, танкисты с нашего берега били. Мы туда. Я и Димон успели в квартиру вползти, а Цыган нет.
