Автор
В сумерках, когда уже стало смеркаться, дожди неслись как по приказу небес: весенние дождевые потоки застилали город двумя рядами. Я вышла на платформу станции, подгоняемая свистком дежурного – и словно была выброшена из теплого угла дома в мороз. Там же, в больнице в Гоблинском переулке, начиналась новая история жизни и смерти....
Грейс улыбается – словно солнышко выглядывает.
– Монна Амари? – невесть зачем уточнил Ланс.
– Госпожа Амари.
– Да, прошу прощения. – Впервые в жизни он ощущал себя до ужаса косноязычным. Странное дело, он должен был бы смотреть на эту женщину сверху вниз, а поди ж ты – робел, как мальчишка. – Граф Ланселот Даттон, к вашим услугам.
Он не кичился происхождением, просто так было принято – представляться полным титулом, чтобы собеседник понимал, с кем имеет дело.
Губы женщины сжались, лицо посуровело.
– Явились, значит, – прошипела она. – Вот вы какой. Хорош!
– Прошу прощения? – оторопел Ланс.
Хотя, если Грейс рассказала матери, глупо было бы ожидать, что его встретят с распростертыми объятьями.
– Чего тут непонятного? – Она сорвалась на крик, но тут же снова понизила голос, бросив быстрый взгляд на потолок, словно не хотела, чтобы ее услышал кто-то наверху. Стены-то каменные, но перекрытия деревянные, слышимость должна быть отменная. – Зачем приехали? Не наигрались? Сперва принудили девочку, потом…
– Принудил? Это она так сказала?
Так его еще никто не оскорблял.
– Она, глупышка, вас выгораживает. Только я не первый день на свете живу и таких столичных хлыщей навидалась!
Ланс едва удержался от улыбки. Значит, Грейс не все равно. Иначе не стала бы его выгораживать.
– Сколько у вас таких, как она? – не унималась женщина. – Убирайтесь в свою столицу и думать забудьте о моей девочке! – Она все-таки сорвалась на крик: – Ты мизинца ее не стоишь, даром что ткань на твой сюртук обошлась дороже, чем все ее платья!
Ссориться с матерью девушки, которая тебе дорога, – не лучшая идея, но молча уйти Ланс не мог.
– Если Грейс не желает меня видеть, я бы хотел услышать это от нее самой. – Он не повышал голос, но говорил достаточно громко и твердо, чтобы было ясно – так просто он не отступится.
– А мне плевать, что ты там хотел! Граф ты или нет, но ты в моем доме, и я говорю: убирайся!
Где-то на лестнице простучали каблучки, скрипнула дверь.
– Мама? Что случилось?
Грейс вылетела в лавку и замерла, точно столкнувшись со стеной. Ланс тоже застыл – разом исчезли все слова и мысли вылетели из головы. Просто стоял и смотрел и не мог насмотреться. Как же он скучал!
– Ты? – выдохнула Грейс. Опомнилась. – Мэтр Даттон?
Официальный тон резанул, словно тупым ножом. Ланс сглотнул.
