Автор
В сумерках, когда уже стало смеркаться, дожди неслись как по приказу небес: весенние дождевые потоки застилали город двумя рядами. Я вышла на платформу станции, подгоняемая свистком дежурного – и словно была выброшена из теплого угла дома в мороз. Там же, в больнице в Гоблинском переулке, начиналась новая история жизни и смерти....
– Коробки с наборами для новорожденных и вещи для женщин от благотворительного общества, – пояснил мой руководитель, не глядя указав себе за спину. – Развезем, раз уж все равно выехали на обход.
Чем только не приходится заниматься начальнику провинциальной больницы!
– Монна Озис очень добра, – сказала я, безуспешно пытаясь скрыть иронию в голосе.
Мэтр Ланселот хмыкнул:
– Окружила заботой.
– Или просто – окружила.
Вот и кто меня тянул за язык? Я тут же уставилась в окно, делая вид, что я ничего не сказала.
Пока мы пробирались по узким улочкам – именно пробирались, то и дело останавливаясь, чтобы не наехать то на очередного шалопая, выбежавшего на дорогу, то на прогуливающихся кумушек, – мэтр Ланселот рассказал, чем нам сегодня предстоит заниматься.
Ничего сложного: мы навестим беременных, которым вот-вот рожать, посмотрим, в каких условиях они живут, как себя чувствуют, и в случае необходимости направим в больницу.
Я держала в руках деревянный планшет с пришпиленным к нему листком, где были записаны адреса и имена.
Первой в списке стояла некая Белрикс Шмулле. Мэтр Ланселот остановил мобиль у трехэтажного желтого, в потеках воды, дома. В открытых окнах и на крошечных балкончиках сушились вещи, у подъезда в песочнице возились чумазые, но очень довольные маленькие оборотни: серая шерсть забавно топорщилась на загривках. Вот двое мальчишек повздорили из-за обломка ракушки, и у обоих удлинились уши и клыки.
– Здравствуй, Верле, где твоя мама?
Малыш-оборотень шмыгнул носом и указал рукой на второй этаж.
– Здравствуйте, господин целитель. Дома, где ж ей быть!
Когда мы отправились к крыльцу, маленький Шмулле снова вцепился в своего обидчика. В подъезде пахло кислой капустой и сыростью.
