С тех пор я помню только одно: «Хорошо, но нужно полежать». Теперь снова приходит она, не выдержав долгого ожидания — такая же красивая и печальная, как прежде. Ее внимательность к экрану мобильного телефона заставляет меня завидовать. Вот уже третий день подряд она здесь, сопровождая мое восстановление.
Похоже, «Больно не будет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ее глаза округляются, она замирает, приоткрыв рот. Не ожидала. Я говорю:
— И на вкус ты та же самая. Нихрена не изменилось. Грязь — это мокрая земля, она легко смывается мылом, поверь мне, я в ней столько ползал на сборах. Наелся ее досыта в разных регионах. И к тебе она не имеет никакого отношения.
Она моргает.
— Я должна была отбиться, Яр. Должна была что-то сделать, бороться до последнего, сопротивляться…
— Ш-ш-ш. Послушай меня, — я поворачиваю ее к себе. Плохо, что смотрит на меня снизу вверх, поэтому подхватываю под бедра и сажаю на тумбу. Встаю между ее ног. Сейчас я немного ниже, это хорошо. — Я скажу тебе одну страшную вещь, которую больше не хочу повторять. Но ты должна ее услышать и принять к сведению.
— Говори, я готова, — кивает она.
— Ты понимаешь, что если бы я захотел какую-то женщину… любую. Вдруг спятил, предположим, крыша съехала. Захотел и напал. Ни одна бы на всей планете от меня не отбилась. На крайний случай я бы ее просто вырубил. Ни одна, Катя.
Она смотрит на меня как мышонок на удава.
— Ты меня поняла? — ощутимо сжимаю ее плечи, подтверждая свои слова, и она быстро кивает. Я продолжаю: — Я очень рад, что ты цела и здорова. Если бы ты отбивалась ценой своей жизни — это стало бы для меня трагедией. Это моя вина, я не углядел за тобой. Оставил на территории своего злейшего врага одну в беспомощном состоянии. Так спешил на базу, что оставил тебя. Ты когда-нибудь сможешь меня за это простить, Катя?
Ее глаза огромные. Я жду ответа, и она кивает несколько раз. Тогда я обнимаю ее, покачиваю.
— Мама сказала, что ты никогда не примешь меня обратно.
— Мы же внимательно осмотрели тебя в зеркале. Нюхали, пробовали. Изменилась бы — ни за что бы не принял, — сам зажмуриваюсь, качая головой. Впервые за вечер она не видит мое лицо, и я могу отпустить эмоции, дать волю чертям, рвущимся изнутри, требующим мести. От стремительного, разрушающего гнева перед глазами темнеет. Я запихиваю всю гамму эмоций обратно в дальний угол, вешаю замок. Не время. Пока рано. Катя тихо-тихо смеется. Спорю, впервые за почти двое суток.
— Если с тобой что-то случится из-за меня — я не переживу, Ярослав. Я тебе клянусь, что не переживу. Перелома челюсти с тебя хватит, слышишь меня?
Киваю ей.
— Да, моя маленькая храбрая девочка, со мной ничего не случится, не беспокойся. Я у тебя солдат бывалый.
— Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, Яр. Я люблю тебя больше жизни, я никогда так никого не любила. Я не знала, что так сильно можно любить.
