Боец спецназа и девушка, которую он спасил ценой ранения, встречаются в больнице. Между ними вспыхивает опасное притяжение. Он слишком дерзкий, она слишком хрупкая. Но судьба дала им второй шанс, и они не готовы его упустить, несмотря на риск потерять всё.
Похоже, «Больно не будет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Юбка задралась, я чувствую жар ее промежности.
Трется губами о мои губы. Я открываю рот, она не дается, отстраняется, затем снова прижимается.
— Как называется это упражнение? — спрашиваю."
"— Придумай сам, оно новое, — шепчет на выдохе. Я фиксирую ее затылок рукой и, наконец, целую. Выходит снова на грани грубости, рвано. Совсем не так нежно, как хотел бы с ней. Терпения нет, я глубоко целую ее с языком, прижимаю к себе, чувствуя, как она начинает двигаться сверху.
— Целуешься намного лучше, Яр, чем в прошлый раз, — шепчет игриво, и я легонько шлепаю ее по заднице, вспоминая свои неловкие попытки в первый день после снятия шины.
Целую, целую ее, плавно отпуская контроль. Моя ладонь уже под ее юбкой, стискиваю ягодицу девушки, тут же поглаживаю.
Катюша едва слышно стонет, обнимает меня обеими руками. От ее частого дыхания мой пульс разгоняется сильнее.
— Никто не войдет? — волнуется она.
Отрицательно качаю головой, стягивая с нее кофточку, оголяя красивую высокую грудь под тонкой тканью кружевного белья. Накрываю ладонью, Катя мягко останавливает меня:
— Яр, у меня очень чувствительная грудь, вплоть до боли, — просит.
— Я буду осторожным, — обещаю. Она позволяет мне наклониться и накрыть ртом сосок пока через ткань. Ее пальцы впиваются в мои плечи, я сначала жарко дышу, будоража ее, позволяя привыкнуть, а затем бережно веду языком, обильно смачивая слюной. Катя вздрагивает, дергается, но не протестует. Вжимаю ее в себя и продолжаю неспешные ласки. У самого аж уши закладывает от адреналина.
Все это острее петтинга в пятнадцать лет.
А в голове единственная мысль — если с ней так приятно обниматься, каково же трахаться?
Убедившись, что ей нравится, я стягиваю лямки с ее плеч, оголяя грудь, и ласкаю уже вживую. Медленно и очень влажно сначала один сосок, затем другой. Я бы хотел прикусить, но это позже, пусть освоится. Уже сейчас воображаю, как сильно ей понравится, когда я сожму твердую горошину зубами, затем втяну в рот. Сглатываю скопившуюся слюну. Катя, порочный хомячок, вновь начинает двигаться сверху, плотнее прижимаясь к моему напряженному паху.
Она так реагирует на ласки, будто девственница, которая лишь начинает познавать свое тело, и мне это нравится. Причем подобное заводит только в отношении нее, уж очень сильно меня измотала обоснованная ревность за последнее время!
Пробегаю поцелуями выше, ласкаю ключицы, горло, хочу ее губы, но Катя мягко направляет меня ниже:
— Еще грудь, Ярик, — шепчет, вызывая у меня довольную улыбку.
