В глубоком лесу Архангельской области, где ветер тихо шепчет сквозь сотни деревьев, рожденные целыми эпохами, открывается маленькая чародейная реальность — болото. Здесь царит другая атмосфера, где каждое стонание ветра и треск ломающихся веток становится зовом за неизвестным. Книга о загадочных событиях, мистических приключениях и открытии самой суровой правды....
Марфа зевнула, плечи расправила, подняла платье, влажное от росы. Надевать его не хотелось – эх, уйти бы в лес насовсем, тогда ни к чему были бы ей одежды, жила бы как зверь, свободный и дикий. Но надо было возвращаться в деревню.
А когда уже почти из леса обратно вышла, Аксинья ей встретилась. Странно очень получилось – краем глаза Марфа уловила в кустах движение, большую белую тень. Обернулась – Аксинья идет, обнаженная полностью, на четвереньках. Передвигается так быстро, как будто бы была рождена не прямоходящей.
– Ох, и напугала ты меня!
– Не похожа ты на пуганую, – без улыбки ответила Аксинья. – Что ж, вижу, получилось все у тебя. Правильно я думала – ты от наших.
– И что теперь будет? – лениво спросила Марфа, хотя больше всего на свете ей хотелось не болтать впустую с Аксиньей, которая отчего-то больше не воспринималась знающей больше других, той, с которой хотелось посоветоваться, а оказаться дома, забраться на печку, укутаться в одеяло и забыться сладким рассветным сном.
– Сама увидишь, – мрачно ответила Аксинья, а потом снова опустилась на четвереньки и шмыгнула в кусты. Случись это днем раньше, Марфе не по себе стало бы, а теперь – почти все равно.
– Ну и ладно, – сказала она. – Пойду и я. Мать, наверное, волнуется.
А кто-то из соседей потом вполголоса рассказывал другим: мол, видел тут Марфу, Степановны дочку, из леса рано утром шла. Из того самого леса, куда ходить нельзя. Довольная, как будто рубль нашла на дороге. Румяная, а лицо светится как луна. А руки-то, руки – в земле и крови перепачканы.
* * *"
"Яна за соседской старухой следить решила – все развлечение. В деревне ей было отчаянно скучно. Чуждая радости созерцания, она всегда стремилась хоть чем-нибудь себя занять, и даже иллюзия деятельности была ей намного слаще ничем не заполненных минут.
Непростой старухой эта Марфа была, и дела себе выбирала какие-то странные. Почти весь день соседка проводила в своем доме, который с улицы выглядел нежилым, потому что ставни всегда были плотно прикрыты, и дверь заперта, и даже в прохладные дни из печной трубы не поднимался к небу дымок.
Не любила Марфа солнечный свет. В доме она сидела тихо, во дворе и не появлялась почти.
