В глубоком лесу Архангельской области, где ветер тихо шепчет сквозь сотни деревьев, рожденные целыми эпохами, открывается маленькая чародейная реальность — болото. Здесь царит другая атмосфера, где каждое стонание ветра и треск ломающихся веток становится зовом за неизвестным. Книга о загадочных событиях, мистических приключениях и открытии самой суровой правды....
Ослушаться они боялись, так и топтались беспомощным стадом под дверью. А старая Лукерья из предпоследнего дома мрачно заметила, что ничего путного из таких родов не выйдет.
– Черт душу ребеночку подменит. Маленькая нежить похожа на настоящего младенчика. Таких даже любят – не плачут они почти, едят мало. И смотрят как будто старые. Глазами за тобой все время следят. А потом вырастет упыренок, и всех со свету сживет, и матери родной не пощадит.
Ей велели замолчать: и без того было и тошно, и страшно.
Наконец роженице удалось вытолкнуть из нутра ребеночка.
Младенец был синеватым, как ощипанная старая курица; в опухших глазах скопился коричневый гной, а лицо было каким-то бесформенным. Как будто бы брали пригоршнями глину и кое-как прилепляли к болванке-основе. При каждом вдохе грудь его надувалась пузырем, а в легких булькало. Аксинья обернула его в льняное полотенчико, протянула матери и сразу предупредила: этот долго не протянет.
– Сделай что-нибудь… – наконец подала голос мать. – Ты ведь можешь… Все знают…
– Что именно? – удивилась Аксинья, уже собравшаяся уходить.
– Чтоб жив он остался… Первый он у меня.
– Что я ни сделай, он помрет, – передернула плечами Аксинья. – Посмотри сама на него.
– Ты ведь можешь… Все можешь, – упрямствовала женщина. – Так говорят.
– Мало ли что говорят, – недобро усмехнулась Аксинья.
– Все равно, – обветренные губы женщины дрогнули, на ресницах блеснула влага. – Он же маленький… Я его выхожу… Помоги, сделай. Всё тебе отдам.
– Ничего мне от тебя не надо. Есть один способ. Но это редко помогает. И не знаю, для тебя ли такое… Напугаешься еще.
– Вот тебе крест, все сделаю, – она даже вперед немного подалась.
