В глубоком лесу Архангельской области, где ветер тихо шепчет сквозь сотни деревьев, рожденные целыми эпохами, открывается маленькая чародейная реальность — болото. Здесь царит другая атмосфера, где каждое стонание ветра и треск ломающихся веток становится зовом за неизвестным. Книга о загадочных событиях, мистических приключениях и открытии самой суровой правды....
Достаточно этой самой движущей силы, чтобы любое невзрачное сочетание черт окружающие начали воспринимать эталоном. Рада была холеная, в платье дорогом. А у Ларисы был волшебный пятый элемент. Но все это только мысли. На что он теперь способен? Он не хотел бы оказаться из когорты «единожды предавших». Просто мысли.
* * *Время шло, и за Ларисой все-таки пришли.
Сначала Рада услышала какой-то птичий крик Ларисы, потом увидела, как та бежит в дом с перекошенным от ужаса лицом, и только после этого обратила внимание, что возле их дома припарковался знакомый грузовичок.
Максим то ли услышал звук подъезжающего авто, то ли был предупрежден Ларисой – но он вышел из дома, плотно закрыв за собою дверь, и за его спиной лязгнул засов – видимо, он сказал Яне и Ларисе закрыться изнутри.
Светлобородый же мужчина невозмутимо подошел к их калитке, перекинув руку, нащупал крючок.
– Хозяева, уж не серчайте, я на минутку к вам! Надолго не побеспокою. Вот вам медку лесного принес, – и он вручил Раде довольно увесистую банку с янтарным медом.
– Спасибо, – была вынуждена сказать та. – А вы… Зачем к нам?
Он без приглашения уселся на лавку перед верандой, которую Максим сам сколотил из толстого ствола поваленной березы, найденного им на опушке леса. С тяжелым вздохом утер пот со лба, как будто бы не на авто приехал, а шел километры по солнцепеку.
– Меня Яковом зовут… Мы виделись уже, я вас помню, но так и не познакомились.
Максим коротко пожал ему руку. Рада заметила, что одна из занавесок в доме заколыхалась, и кажется, разглядела за ней бледное испуганное лицо Ларисы. Яков сидел к окну спиной."
"– Беда у меня, – покачал головой Яков. – Дочка-красавица есть у меня, болеет с детства. Чего я только ни делал… Сейчас уже двадцать четыре года ей.
– А мы-то здесь при чем? – осторожно спросила Рада.
– Дочка вчера из дома убежала. Люди говорят, видели, будто бы она к вам пошла, – простодушно объяснил Яков. – Да и я, когда подъезжал, углядел, как она в дом неслась. Человек она совершеннолетний, вольный. Да и вы люди взрослые. Нравится вам, чтобы Лариса моя жила тут – пожалуйста.
