Элизабет Уэйкфилд теряет контроль над ситуацией, когда выдвигает кандидатуру Робина Уилсона для членства в "Пи Бета Альфа", самом престижном клубе Ласковой Долины. Все происходит из-за Джессики — близняшки Элизабет,当选为"Pi Beta Alpha"的总统。随着事态的发展，她发现自己陷入了一张复杂的关系网中，无法轻易脱身。...
Похоже, «Большая игра» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вне себя от страха, Элизабет поспешила завернуть за угол и потом, переведя дух и взяв себя в руки, ровным шагом вернулась домой.
Но и оказавшись дома, в полной безопасности, она не смогла вычеркнуть из памяти открывшуюся ей страшную тайну. Лила Фаулер — воровка. Она ведь самая богатая девушка в городе. Да стоит ей только захотеть, и отец тут же купит ей все, что она ни пожелает. Чего ей недоставало? Зачем она этим занимается?
Запершись в комнате, Элизабет пыталась найти мотивы, толкнувшие Лилу на воровство. Она с удовольствием бы забыла обо всем, но увы! Что было, то было, и никуда от этого не деться.
Элизабет не знала, что предпринять. Ей пришло в голову, что она могла спросить Джессику о пропавших вещах потому, что никогда не думала, будто их взяла Джессика. Но единоборство с Лилой — это совсем другое дело. Она опасалась навлечь неприятности на свою голову, потому что не могла себе даже представить, что сделает Лила, загнанная в угол. В конце концов она решила ничего не предпринимать, надеясь, что проблема уйдет сама собой.
Теперь она испытывала чувство вины, что подозревала Джессику. Она встала с постели, вошла в комнату сестры и со слезами на глазах обняла ее.
— Прости, Джессика, — пробормотала она, — ты чудесная сестра.
— В чем дело? Что случилось? — смутившись спросила Джессика.
— Ничего, Джес. Мне очень жаль, что я необоснованно подозревала тебя.
— Хорошо, что наконец ты это поняла. Робин Уилсон — это целиком твоя затея.
— Ладно, пусть так, — согласилась Элизабет, слишком утомленная, чтобы спорить.
— Джес, как она поживает?
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? Она стала какая-то странная.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты видела, как она ходит на переменах? Она одевается, я не знаю как, — как цыганка. Она бледна как привидение и ведет себя так, будто у нее не все дома.
— Робин? Продолжай, Джес.
— Лиз, — сказала Джессика, и ее голос упал до шепота, — она смотрит как будто сквозь меня.
Элизабет должна была признать, что сама испытала это странное ощущение.
— А знаешь, что еще, — продолжала Джессика. — Помнишь, мы заставили ее бегать по стадиону? Она с тех пор и бегает. Каждый день.
Это было правдой. Элизабет сама каждое утро видела на треке одинокую фигуру в сером взмокшем тренировочном костюме.
— Я тоже видела ее.
— Лиз, что она делает? Надеюсь, дело, в которое ты ее втравила, не лишило ее рассудка, — взволнованно сказала Джессика.
