Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Это бесценно, ведь близких людей у меня, по сути, не осталось. Только брат, но с ним все сложно.
Возвращаться на виллу мне не хочется, но сказка, увы, подошла к концу.
— Мы остались тут одни? — верчу головой."
"— Все уехали обедать, — подтверждает уже одетый Костик. — Собирайся, Маш. Жрать охота — сил нет!
— Пять сек, Котечка. Только сделаем последнюю фоточку, — уговариваю, сложив ладошки домиком. — Я хочу особенную — топлес.
— Чего?! — морщит он лоб и подвисает. — Ну ла-адно… Кто я такой, чтобы запрещать? Становись давай, сфоткаю.
— Только на мой телефон, — предупреждаю, развязывая лямки купальника. — И отвернись, пока я нужную позу приму.
— Нафига, Маш? Все равно увижу! — смеется.
— Не увидишь. Я больше спиной сяду и рукой прикроюсь. Как бы топлес, но не совсем, — объясняю концепцию кадра.
— Зачем тогда раздеваться? — не понимает он.
— Затем, что так тоже эротично. И загадочно. Не все могут выпячивать сиськи, как твоя Лина. У меня нет таких буферов, я стесняюсь.
— Да ладно? У тебя обалденные сисечки, Маш! Небольшие и аккуратные.
— Боже! — закатываю глаза. — Ты неисправимый пошляк, Баринов! Весь настрой испортил.
Обмотавшись полотенцем, снимаю верх купальника и натягиваю футболку.
— Напрасно ты передумала. Я бы классно тебя сфоткал.
Я жую губы, решаясь. Фотку такую очень хочется.
— А давай!
Рывком снимаю футболку, а полотенце в этот момент падает. И я остаюсь в одних плавках. Костя стоит в метре и открыто пялится. Пока до меня доходит, что надо прикрыться, он успевает сделать порывистый вдох и сдавленно выдохнуть.
— Не смотри, — выдавливаю шепотом вместо того, чтобы закричать.
— Почему? Ты же на меня смотрела. А на мне и трусов не было.
Он знает, что я подгладывала? О боги!
Лютый позор. Адский стыд.
Мое лицо становится пунцовым, сердце подскакивает к горлу, а губы немеют. Я не знаю, что сказать, не нахожу слов. По спине пробегает холодок, соски заостряются…
Баринов сглатывает. Прикрываться бессмысленно. Он уже все увидел.
Отбросив футболку, расправляю плечи и грациозной походкой подхожу к краю камня.
Костя достает из кармана телефон и фоткает. Затем приседает, меняет ракурс и делает еще несколько кадров. Просматривает, удовлетворенно кивает.
— Нормально я получилась? — спрашиваю, одеваясь.
