Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Это наводило на мысль, что он послушал мой совет и как следует отымел ее после того, как завелся со мной. Было противно, обидно и болезненно от ревности. Я до сих пор злюсь.
— Кость, я не готова сейчас говорить, — признаюсь. — Давай, пожалуйста, закроем эту тему и поплывем скорее к берегу. Опасно так болтаться ночью в океане.
— Окей, поплыли. Но к разговору мы вернемся. Так что готовься, — предупреждает и начинает грести.
Я плыву рядом, стараюсь не отставать. Чувствую себя увереннее, но не спокойнее. На душе тревожно.
— Коть! — зову спустя долгие минуты, которые мы молча гребем. — Как думаешь, мы доплывем?
— Вообще не сомневаюсь! Уже половину осилили, — отзывается он бодро. — Ты устала?
— Пока нет, — почти не обманываю — силы у меня еще есть.
— Как устанешь — говори. Посажу на спину и вынесу на сушу, как дельфин.
Последний раз мы играли в дельфина, когда мне было одиннадцать, и у меня еще не проявились половые признаки. Потом я стала стесняться тереться о мужскую спину вылупившейся грудью и промежностью.
— Ты кричать не разучился, как дельфин? — уточняю еще через несколько минут, с радостью отметив, что берег стал заметно ближе.
Баринов заныривает под воду и выпрыгивает почти вертикально, издавая звук, напоминающий одновременно щелканье и свист. Это правда похоже на звуки дельфинов.
— Обалдеть! — восхищаюсь. — Уже хочу к тебе на спинку, дельфин Костя!
Продолжаю плыть и неожиданно впечатываюсь в его грудь. Ойкнув, отгребаю в сторону, но он ловит меня за руки и тянет обратно.
— Только на спинку? — насмешливо выгибает бровь. — У этой игры есть и другие варианты — для взрослых.
— Пошляк! — фыркаю.
— Это шутка, Мах, — смеется он и кладет руку на талию.
— Довольно специфическая.
— В твоем стиле.
— Блин, у тебя губа разбита и кровит, — замечаю. — Улыбайся поменьше, акулы кровь за километр чуют. Правда, дельфинов они не трогают, даже побаиваются…
Залипнув на мужественном лице, я несу ерунду. Неосознанно тянусь рукой и прижимаю палец к припухшей трещинке на губе. Костя опускает взгляд и напрягается.
— Как твой порез? — вспоминает. — Грести не больно?
— Нет, все зажило.
