Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Хватаю босоножки, решив обуться в такси, но выйти не успеваю — Баринов догоняет, бесцеремонно обхватывает за талию и крепко прижимает к себе.
— Зато я знаю. Ты уже вернулась.
Он одет, но рубашка расстегнута, а у меня платье с открытой спиной. Лопатки знакомо обжигает жаром его кожи, и я ловлю долбаное дюжавю. Восприятие обостряется, воздух становится вязким, а тело невесомым.
— Пусти, — шиплю, сжимая кулаки.
Капец как злюсь, и больше на себя. Потому что реагирую неправильно. Его запах какого-то черта воспринимаю слишком остро и кружит голову, а тяжесть руки на животе отзывается внутри сладким спазмом.
— Даже не проси, Маш, не отпущу, — выдыхает, щекоча дыханием шею.
Вот как, значит? И «внятно» больше не работает? Разок трахнул меня и теперь думает, что ему все позволено?
Проворачиваюсь ловко, прищуриваюсь.
— Что такое, Костичка? Тебе Лина не дала? — скалюсь с издевкой. — Не смог уломать?
— Я не пытался, — хмурится недоуменно.
— Но ездил к ней?
— Нет, я с адвокатом встречался. Ты меня опять ревнуешь, Машка, — лыбится довольно.
— Было бы к кому, — фыркаю.
— Ревнуешь, кобра! Красивая — пиздец. Иди сюда…
Зажимает и лезет целоваться, но я уворачиваюсь, и он мажет губами по щеке.
— Ты вконец оборзел, Баринов?! — возмущаюсь, отталкивая. — Отвали от меня, ненормальный! На всю голову озабоченный!
Пихаюсь, извиваюсь и визжу, а он чмокает в висок, в нос, в уголок глаза — куда попадает.
"Целует жадно, по-мужски страстно и нетерпеливо. Как будто я нужна ему, как воздух, даже больше. Как будто он ни секунды без меня не проживет.
Это обескураживает. Тело откликается на его потребность, я сдаюсь и впускаю настойчивый язык. С низким стоном Костя сплетает его с моим, и меня окончательно размазывает. Доверчиво льну, обнимаю.
Все данные себе обещания и благоразумные установки летят в тартарары.
Костя подхватывает меня и несет к дивану. Опускает бережно, ложится рядом. Руки летят по телу, гладят, трогают, сминают. Нас обоих трясет. Хватаемся губами, жмемся, тремся. Мы так нужны сейчас друг другу, так важны.
Платье собирается на талии гармошкой.
