Автор
В таком жестоком мире один шаг назад или в сторону может быть фатальным. Я обернулась, готовясь к новому нападению — и снова оказалась одна, окруженная опасными подхалимами от начальства. Выбор всегда за тобой – бежать или стоять, решать только ты.
Забравшись обратно под одеяло, прижалась к сильному, горячему телу и, обвив руками шею супруга, приникла к его губам поцелуем. Отстранившись, провела пальчиком по широкой груди, вырисовывая непонятные узоры, и смущённо спросила:
– Алекс, а что в третьей комнате?
– Не даёт покоя мысль, что замужем за синей бородой? Ничего особенного там нет. Это комната мамы, после её смерти я там ни разу не был, даже ремонт делать не стал.
– А почему мне не разрешаешь туда заходить?
– Потому что тогда я буду вынужден рассказать о своём прошлом, но меня беспокоит не это.
Глядя, как он натягивает на голое тело трико, подумала: получается, я вроде как его заставила. А я так не хочу!
– Алекс, давай в другой раз?
– Не бойся, Саш, всё хорошо, – заверил супруг и протянул мне руку, предлагая свою помощь.
Ключ от заветной двери он хранил в ящике тумбочки в прихожей.
Здесь обстановка была не столь богатой и современной, как в остальной квартире. Добротная двухспальная кровать, два кресла и журнальный столик между ними, шкаф-купе с зеркальными створками. Но больше всего приковывали внимание фотографии, в огромном количестве висящие на стенах. Статная элегантная женщина с печатью усталости на лице была лишь на двух снимках.
– Пока я сделала два вывода: мама тебя очень любила, и ты беспрестанно дрался, – обратилась я к стоящему в дверном проёме мужу.
– Я тоже её любил, поэтому и дрался. Мы вдвоём жили, не в этой квартире, на окраине города. Мать вкалывала на двух работах, чтобы я ни в чём не нуждался. Ну, знаешь, одеть там, чтобы не хуже остальных и всё такое. Да только некоторые дети на редкость жестоки, меня всё равно дразнили нищебродом и безотцовщиной.
