Теперь мы делаем всё очень и очень медленно и бесконечно нежно.
А потом мы сидим на кухне и с жадностью пожираем котлеты и золотистую, жареную картошку. А ещё мы глупо улыбаемся и не отрываем друг от друга глаз. Вдруг, её глаза увлажняются, лицо становится по-детски беззащитным, а по щекам скатываются слезинки.
— Ты… ты… — тихонько шепчет она, — ты моя жизнь…
В город мы приезжаем уже ближе к вечеру. Я заезжаю на фабрику и заглядываю в комитет. Завтра мне будет не до фабричных дел. Нужно будет встретиться с Цветом, с Валей, с её отцом и с Радько, его преемником. Нужно хорошо поговорить со Скачковым. А ещё неплохо было бы забежать к Печёнкину и проверить, чем он дышит. Так что на основную работу времени у меня явно не будет. И в институте, кстати, надо бы появиться, а то я там по большому счёту ни разу и не был.
Поэтому, сейчас фабрика, потом Платоныч, а завтра уже всё остальное. Сначала заглядываю в комитет. Надо же, Галя ещё здесь, несмотря на то что рабочий день уже закончился. Труженица ты моя.
— Егор! — радостно восклицает она. — А я уж и не чаяла тебя увидеть.
— Это как так? — удивляюсь я.
— Да, Эдик сказал, что ты, наверное, в Москве останешься, что Новицкая тебя к себе возьмёт.
— Эдик? Уж не Снежинский ли?
— Да, — смущённо подтверждает она. — Знаешь, он на самом деле, совсем неплохой человек. Добрый и душевный. Он очень многое пересмотрел в своей жизни и переоценил. Ты его, возможно, даже и не узнаешь теперь.
— Да что ты? — качаю я головой. — Я милого узнаю по походке. Он носит, носит брюки галифе…
— Егор, — весело хмурится Галя. — Вечно ты со своими шуточками.
— Он что, к тебе клеится? — спрашиваю я. — Ты не забывай, он порнограф. Озабоченный извращенец.
— Ничего он не клеится. Перестань, у нас с ним чисто дружеские отношения.
— Дружеские? Серьёзно? Со Снежинским? Куда катится этот мир! Галочка, я в твою личную жизнь, конечно, лезть не могу, к сожалению. Но умоляю, ты его только ни к комитету, ни к прожектору на пушечный выстрел не подпускай. Поняла? Это я серьёзно, вообще без шуток.
Она хлопает глазами.
— Нет, ну а что такого? Он просто помогает с…
— Галя, нет, только через мой труп. Или через его. Или через твой. Ясно тебе? Чтобы никаких Снежинских здесь не было!
— Но… вообще-то за него проголосовали. У нас же место одно в комитете освободилось после Кургановой. Вот его и…
— Галя, — перебиваю я, — никаких Снежинских. Нравится он тебе, дружба у вас, или любовь, а может, любовь к порнографии, но чтобы здесь его не было.