Он входит внутрь, и тяжёлая металлическая дверь, много раз крашенная белой краской, захлопывается за ним с гулким стуком, замыкается с той стороны на ключ и равнодушно смотрит глазом маленького зарешеченного окошка.
Я стою посреди комнаты, заложив руки в карманы и внимательно рассматриваю вошедшего человека. Признаюсь, удивлён. Не ожидал. Хоть такая мысль и пробегала, но казалась маловероятной.
— А вы настойчивый, — замечаю я, приподняв одну бровь.
— Ты ещё молод и не знаешь закона, который гласит, что на каждого крутого замминистра найдётся плохонький министр, — усмехается майор Плешивцев. — Ты меня подловил, конечно. Прихватил, можно сказать, за кокушки, да? Радовался? Веселился потом? Но ничего, хорошо радуется тот, кто радуется последний… раз. Слыхал, народную мудрость?
— И чего же вы на этот раз хотите, товарищ майор?
— Хочу тебя лично кастрировать, — ухмыляется он. — Без наркоза. Думаю, это могло бы мне доставить удовольствие. А ещё я хочу забрать твоё казино, а тебя вместе с твоей узбечкой драть до потери сознания.
— В смысле, до потери? Кто должен потерять, вы или мы?
— Эх, Брагин-Брагин, — вздыхает он, — всё-то тебе хиханьки да хаханьки. Не понимаешь ещё, что доигрался, да? Но ничего, правда. Даже приятно будет наблюдать, как к тебе придёт осознание происходящего. Тебе ведь предлагали нормальное решение, а ты что? В бутылку полез? Ну, кто ж тебе виноват? А теперь всё по-другому будет. Совсем по-другому. Недолго, правда…
— То есть, — чуть наклоняю я голову, как бы пытаясь осознать, — я здесь для того, чтобы доставить вам радость своими мучениями или чтобы вы убедили меня что-то сделать?
— А я ещё и сам не знаю, — улыбается майор. — Может, и то, и другое. А может, только то… Скажем, если ты сдохнешь, ну, или просто исчезнешь, что тогда будет? Что случится? Как думаешь? Не знаешь? Хохма в том, что ты и не узнаешь никогда. А вот я могу. И даже очень хочу. А значит, узнаю.
Он плутовато улыбается и подмигивает, а потом подходит к двери и колотит по ней кулаком.
— Запускайте Вия! — весело кричит он.
В двери послушно поворачивается ключ, и она начинает медленно со скрипом открываться, и я слышу приближающиеся шаги. Тяжёлые редкие шаги, будто пушкинский каменный гость пришёл за доном Хуаном.
— Ну что, Брагин, херово таким молодым помирать? — глумливо спрашивает Плешивцев.
Я смотрю на него и становится мне не до смеха. Сердце в груди, пропустив удар, вдруг начинает разгоняться. Тише, тише, спокойнее. Но чуйку не обманешь.
