Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
— Ну как ты мог?!
— Лариса, ты успокойся, пожалуйста… — нет, ну а что он может еще сказать?
— Ты знаешь, что он мне угрожал?! Мне и Алиночке?! — снова пьяные всхлипы. Да, Гошка ему рассказал. Не то, чтобы Григорий был в восторге… Но в свете того, что произошло… и что это один из факторов, сдерживающих Ларису от ответных действий… Он будет лицемером, если скажет, что осуждает брата.
— Лариса, не переживай. Гошка блефовал. Ничего не случится с Алиной…
— Обещаешь?!
— Обещаю, — устало.
— Гришенька… — у него скулы сводит от этого пьяного голоса.
""Кто бы говорил"", — хочется ему ответить. Странно слышать слова о порядочности от человека, который, как выяснилось, регулярно его обкрадывал. Не то, чтобы по-крупному, но все-таки… Однако сейчас явно не стоит об этом говорить. Да и вообще — не стоит это того, чтобы ворошить. Лучше забыть, как страшный сон. Если ему дадут, конечно.
— Лариса… Я пытался с тобой договориться по-хорошему…
Она бубнит пьяно и неразборчиво что-то в трубку.
— Послушай, Лар… Ну, давай я тебе как-то… компенсирую. Хочешь, отступные тебе заплачу? Хорошие?
— Да не нужны мне твои деньги!
А так и не скажешь…
— А что нужно, Лариса?
— Ты, — всхлипывая.
Абсолютно бесполезный разговор. Тягостный и бесполезный.
— Ты же понимаешь… сердцу не прикажешь…
— Скотина!
И, наконец-то — благословенные короткие гудки.
Он кладет трубку рядом с собой, в комнату заходит Гошка.
— Лариса? — кивает на телефон.
— Угу.
— Гришка, не смей ей поддаваться, что бы она тебе ни говорила!
— Я что, похож на идиота?
— Иногда — да. Но это я так, на всякий случай, — брат садится рядом. — Ладно, хорош о грустном. Поскольку свободу маневра я тебе обеспечил, Григорий Сергеевич, руки в ноги и марш Люсю соблазнять! Пока девочка совсем с ума не сошла от неизвестности. И так уже извелась вся…
— Она тебе звонила? — вскинулся Гриша.
— Звонила.
— Что говорила? Обо мне?.
— Спросила про твою шею, если тебе это интересно. Но голос у Лютика был грустный-грустный. Так что — вперед, ухаживать за Люсей. И чтобы все сделал как надо, не позорь меня!"
"— Ухаживать… — вдруг усмехается Григорий. — Знаешь… я ведь даже не знаю толком, как это делается. Как-то все само… раньше…
— Точнее — сами! — подначивает его брат. — Ты же у нас мужчина видный, ценный приз, за который сражаются…
— Перестань, — морщится Гриша.
— Ладно.
