Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
Но оттуда же, из детства, выплывают Гришкины слова: ""Ну, Жоржета, не реви. Ты же мужик. Мужики не плачут"". Ему отчаянно плохо, тошно и стыдно. Но глаза его сухи. Настоящие мужики не плачут. Так научил его старший брат.
Глава 4. Большие воспоминания
Пожилая женщина старается говорить вполголоса, но Люся прекрасно слышит. Лучше бы не слышала.
— Танечка, ну вот только маешься ты с ним… Говорили мы тебе с отцом — сдай ты его в детдом. Все равно он ни черта не понимает, дурачок же. Ему все равно, есть ты, нет тебя…
— Мама, перестань! — женщина, по виду — Люсина ровесница, споро одевает годовалого малыша после массажа.
— Странный совет из уст матери, — не может сдержаться Люда.
— А что тут странного? — полная дама поворачивается к массажисту. — Ну, он же правда ничего не понимает. Таня только время с ним теряет! Отдать в детдом и все. Ему там лучше будет, — со странной уверенностью.
— Мама, ты нашла время это обсуждать, — голос матери мальчика резок. — Извините нас, — это уже Людмиле. — До свидания. Мама, пойдем.
Они уходят, старшая из женщин продолжает что-то говорить младшей, держащей на руках своего больного, не оправдавшего чьих-то надежд и чаяний ребенка. Люся гадает: надолго ли хватит сил матери выдерживать это давление.
__________________
Монька так рванул ей навстречу, что Люда поняла — с собакой не гуляли. Даже можно не спрашивать. Так, ошейник, поводок.
— Людмила, ты долго не гуляй. Пусть по-быстрому дела сделает и домой. Устала же наверняка.
Люся молча закрывает дверь. Даже сил обижаться нет. Да и умом понимает, что это ее собака, она ее домой притащила, вот и изволь, Людмила Михайловна, выгуливать своего пса.
