Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
На их пяти-с-половиной метровой скромной кухне он смотрится чужеродно. Вроде бы и одет просто, а вот все равно выбивается совершенно. Или она просто не привыкла видеть мужчин на их кухне?
— Ну, — она обхватывает чашку ладонями. А руки-то подмерзли все-таки. — С чем пожаловал?
— С извинениями.
А вот это было неожиданно. Собственно, и само явление Гоши на их кухне, поздно вечером, без предупреждения, уже само по себе было весьма неожиданным. А уж повод…
— За что тебе извиняться? — она и вправду совсем не понимает Гошиных мотивов и сбита с толку.
— Ну… Гришка на тебя наорал. Некрасиво вышло…
— Ну, так это же твой брат, — тут она не удержалась и таки подколола, выделила последнее слово интонацией, — наорал. Не ты.
— Люсь… — Гоша вздыхает и улыбается. Улыбка у него такая… вот натурально извиняющаяся. — Ну, ведь мы оба понимаем, что я спровоцировал эту ситуацию. Специально делал так, чтобы у тебя сложилось впечатление, что… Ну, ты понимаешь… Извини меня, пожалуйста.
— Да ладно, сама виновата, — Люся ответно улыбается.
— Ну, так мы по матери только братья, — Гоша расслабился, это видно сразу. Результат Люсиных слов. — Отцы разные. И мы каждый, по утверждению мамы, очень похожи на своих отцов.
— Что значит — со слов мамы? Ты… вы… не видели своих отцов?
— Только на фото, — усмехается Гоша, а Люсю вдруг колет мысль: ""Как и я"". — Мы с Гришкой безотцовщина. Хотя нет, — поправляется. — Я-то с отцом. Гришка мне вместо отца был.
— Даже так?
— Именно так.
_____________________
Нина Матвеевна, их мать, успела поносить за свою жизнь три фамилии. В девичестве Николаева, по первому мужу Свидерская, по второму — Жидких. Так при фамилии Жидких и осталась.
"Фамилия у Сереги была звучная. Да и сам он был мужик видный. Высокий, плечистый, не красивый, но такой… породистый, как ей казалось. Водитель был вот просто от Бога, всякая тяжелая техника — хоть КРАЗ, хоть ""Ивановец"" его слушалась беспрекословно. Руки золотые опять же — не было ничего, что он не мог бы починить в машине. Одна беда — пил. Запивался.
