Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
Он угрожал, шантажировал и торговался. И все это — с человеком, которого раньше считал своим другом. И который едва не убил его брата. Это было самое трудное, что приходилось делать Григорию в его жизни. Вот тогда он увидел в зеркале на своих висках первую седину и это выражение в собственных глазах — так смотрит загнанный зверь, наверное. Но полгода отсрочки он у Полковникова выторговал. По сути — это ничего не решало. Говорят, перед смертью не надышишься. Но он сможет вдохнуть хотя бы пару раз. А еще появилась уверенность, что уж на то, чтобы вернуть брата к нормальной жизни, у него времени и денег хватит.
Он продал все, что мог — купленный не так давно дом с участком удалось сбыть с рук очень удачно, за настоящую цену. Продал и свою вторую машину — понтовый навороченный ""Лексус"". Продал снегоход, квадроцикл. Много что продал, в итоге все, что у них осталось — Гошкина квартира и две машины. Только вот погоды это принципиально не меняло, это всего лишь капля в море. Но он делал все, что мог.
__________________
За столиком повисает тишина. Гоша молчит, закончив свой рассказ, молчит и Люся. Такого услышать она точно не ждала. Такого развития событий и такой откровенности от Георгия. Судя по выражению его лица, он рассказал все. И даже больше, чем планировал. А Люся все никак не может собраться с мыслями и сказать что-то в ответ. И первым молчание нарушает Гоша.
— Знаешь, — он в один глоток допивает согревшееся и ставшее совсем невкусным пиво, — самое досадное в том, что я теперь понять не могу — ради чего все это? Что в ней было такого, что я так… голову потерял…
— Гош… — Людмила понимает — молчать больше нельзя.
Он не торопится с ответом.
— Знаешь, — после паузы, задумчиво, — я одно время думал, что так. А потом понял — это не любовь. Нет. Я не знаю, что это было. Но на ЭТО у меня теперь иммунитет.
— А… она? Любила?
— Вот уже точно нет! — усмехается Георгий невесело. — Мне Гришка потом рассказывал… со слов Полковника… что она шкуру свою спасти пыталась.
— И что?!
— Полковник сволочь и урод. Но не дурак. Не поверил. Ладно, — махнул рукой, — давай оставим эту тему, ладно? Как ты понимаешь, мне она не особенно приятна. Спасибо, что выслушала. Я просто хотел, чтобы ты знала… чтобы понимала… что Гришка такой психованный не сам по себе. Это я его так… приложил.
— Гош… — Люся совершенно неосознанным движением сжимает его ладонь, лежащую на столе.
