Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
Господи, какое же счастье, что люди не умеют читать мысли друг друга! Но даже глаза поднять страшно, лучше уж вот так работать, опустив взгляд на его руки. И разговаривать с ним тоже становится сложно. Она себя заставляет, но Люсю подводит даже ее общительность. Хорошо хоть, часто выручает Гоша, который обычно сидит тут же, рядом. Но не всегда. Сейчас Георгий в соседней комнате, смотрит хоккей, ожидая своей очереди.
Ну вот, с руками она закончила.
— Раздевайся. Буду шею тебе мять, — неужели это ее голос звучит так хрипло?
Гриша без лишних разговоров стягивает через голову футболку.
— Гриш, хочешь, к телевизору перейдем? Посмотришь, пока я буду доделывать?
— Не хочу отвлекаться.
А она вдруг, неожиданно даже для самой себя, наклоняется к его уху и спрашивает негромко:
— Нравится?
— Очень, — так же тихо отвечает он.
Начинает работать, все-таки годы практики позволяют ей собраться с мыслями. Но думает все время только об одном. Вот его голова, слега наклоненная вперед. Коротко стриженый темноволосый затылок. Разворот широких плеч. И отчетливо вдруг представляется, как она обхватывает эти здоровенные плечи, прижимает его затылком к своей груди. И утыкается губами в темную макушку. Картина такая яркая перед глазами, такая желанная.
_____________
— Все, Гриш, я закончила. Сейчас уколемся и за Гошу возьмусь.
— Спасибо… Лютик, — он протягивает руку за футболкой, лежащей на столе. Она отводит глаза и молчит.
Потом он уходит на кухню, возвращается со всем необходимым для укола.
— Садись. Гриш, в какую мы вчера ставили?
— В правую.
— Ну, давай мне тогда левую.
Невооруженным взглядом видно, что этот этап лечебных процедур ему совершенно неприятен. Не потому, что больно, а потому что неловко.
— Ногу расслабь.
— Я расслабил.
— Нет, не расслабил. Ну же, Гриша! — она пытается руками встряхнуть его ногу, но ее пальцев не хватает, чтобы обхватить такое бедро.
— Я сам!
— Ну, давай сам.
Он дергает ногой, ставит ее аккуратно на пол.
— Ну вот, другое дело.
