Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
— Да, страшен в гневе Григорий Сергеевич, — Гоша верен себе и даже сейчас иронизирует. — С одного удара челюсть в двух местах сломать — это надо уметь…
— ЧТО?! — она просто задыхается от того, что слышит, но отказывается понимать — Как это?.. Гриша… ну зачем?!
— Затем, что надо, — Григорий невозмутим. — Уродов надо наказывать и объяснять, что к чему. Я даже удовольствие получил… — потирая костяшки правой руки, — моральное.
— Эх, жаль, я не успел, — поддерживает брата младший, — пнуть пару раз.
— Это потому, что ты был занят тем, что меня держал, — усмехается старший.
— Ты б его тогда вообще зашиб, — парирует Гоша. — А то я не знаю, какой ты бываешь!
— Да ну, — морщится Григорий, — одного раза хватит. Вот еще — об эту мразь руки лишний раз пачкать.
— Тебе точно одного раза хватило.
— Ну зачееем?! — стонет Люся, обхватив голову руками. — Зачем?! Гоша! Гриша! Что теперь будет?! Неужели… правда?! О, Господи… Одни неприятности от меня!
— Лютик, — Гоша садится рядом, обнимает ее за плечи. — Не говори ерунды…
— Это судимость — ерунда?!
— Да не переживай.
Она недоверчиво смотрит на него.
— Как — договоримся? С кем?
— С кем надо, с тем и договоримся. Все будет нормально, я тебе обещаю. Ничего не будет твоему рыцарю.
— А если…
— А давайте торт есть, — перебивает ее Григорий. — Гошка, тащи торт. И свечи.
— С ума сошел? Хочешь тридцать свечей в торт воткнуть?
— Конечно. Обязательно. Воткнуть и потом задуть.
_______________
— Ну, что, загадал?
— Эй, так нельзя! — протестует Люся, помогая Гоше вынимать свечки из торта. Кондитерское изделие изрядно потеряло во внешней привлекательности. Остается надеяться, что тридцать свечей не повлияли на его вкусовые качества. — Нельзя говорить, а то не сбудется.
— Да Гришка и так знает, — Гоша споро орудует ножом, нарезая торт, — что я загадал.
— Наверное, знаю, — соглашается Григорий.
— Кто же ест торты в полдесятого вечера? — Люда разливает чай."
"— Кто-кто, — Гриша отправляет шоколадную розу целиком в рот. И, слизнув шоколадные крошки с уголка губ: — Люди, которые умеют радоваться жизни. И потом, день рождения раз в году бывает.
_______________
Они просидели еще два часа. Совершенно необъяснимо, несмотря на все произошедшее, ей было удивительно тепло и спокойно. Так хорошо, что и уходить не хотелось.
