Встреча князей Шелагина с потенциальными злодеями становится неотложной задачей после завершения совета, при котором загруженность его только увеличивается. От пропажи царских реликвий зависят многие жизненные пути участников княжества, и каждый хочет получить шанс избежать потери....
— Тебя из невидимости не выбьет?»
«Если у него щит только жилетом», — ответил я, присматриваясь к силуэту преступника.
Защитная одежда никак не просматривалась под пиджаком, а ведь она точно должна быть толщиной хотя бы в несколько миллиметров.
«На руках не должно быть, — заметил Песец. — Движения были бы затруднены».
«А если браслетами?»
Будет неловко, если изнаночный клинок врежется в один из них. Нет пробить такую ерунду он пробьет, но невидимость с меня слетит сразу.
— Так что, Павел Тимофеевич? — повернулся к моему деду Прохоров.
«На шее у него точно ничего нет…»
Шея Прохорова, точнее ее верхняя часть, действительно просматривалась полностью, и там не было никаких ошейников.
— Георгий Антонович, как вам не стыдно, — попытался воззвать к его совести Шелагин.
Вокруг Прохорова образовалась зона отчуждения: князья пятились от него, хотя прекрасно понимали, что этот зал простреливается и при желании Прохоров достанет до любого. У него, конечно, ограниченное количество патронов, но это в одном пистолете, а сколько там их в пространственном кармане, знает только сам Прохоров.
— Если вам не стыдно, то мне и подавно. Считаю до трех. После этого бью на поражение. Сначала вас, а потом и остальных, сомневающихся в моем праве.
Я приблизился к нему на расстояние вытянутой руки, но пока не мог ни на что решиться. Если бы он начал стрелять направо-налево, то тогда без вариантов треснул бы чем-нибудь.
«А у тебя отрубание головы уже поставлено… — продолжал гнуть свою линию Песец. — Смысл сохранять ему жизнь?»
«Допросить».
«Голову потом допросите. Больше толку будет».
— Раз… — протянул Прохоров, улыбаясь так, что никакого сомнения не возникало: он не только выстрелит, но и получит от этого удовольствие. И если он не стрелял сразу, то лишь потому, что опасался остаться в итоге без императорской реликвии. — Два…
Руку он поднял и направил на Шелагина. Времени на размышления не осталось.
Сработал я быстро, четко и не задел прохоровскую защиту, поэтому для остальных голова отделилась от тела сама."
"Раздался опять визг, причем визжала не только Беспалова, но и кто-то из князей.
