Вдали виднеются караваны горбатых рыжих сопок, следующих за уходящим городом. Форштевень "Дальстроя" гладко скользит по маленьким волнах, и на их поверхности отражаются кружения облаков. Желтоклювые чайки, с грацией прыгающих птиц, летают рядом, ждут своей очереди за добычей. Мгновенно взметающаяся труба "Дальстроя" поднимает парные клубы дыма, и они тают в теплой морской тишине, смешиваясь с глубинной синевой воды....
Миг спустя после того как я очнулся от полудремы, что-то с яростью, с грохотом ударило в борт корабля. Стальная обшивка завибрировала. Пол и стены поменялись местами. Электрическая лампочка подмигнула вдруг откуда-то сбоку и тут же метнулась обратно вверх.
— Пора вставать, — послышался далекий голос Самсонова.
Он стоял рядом, посредине каюты, упершись одной рукой в шкаф, другой уцепившись за крючок вешалки.
Изловчась, я поймал летающие из угла в угол сапоги.
Наверху гудело, завывало, свистело, барабанило.
Зачем, куда собрался Самсонов в такую непогодь? Не лучше ли переждать шторм здесь, в сухом месте, в тепле?.
— Капитан просит вас помочь! — на пороге внезапно распахнувшейся двери стоял третий помощник. Мокрый до нитки и, как мне показалось, растерянный, он перевел дыхание: — Налетело внезапно. Ураганный ветер… Капитан просит вас успокоить пассажиров. Закрепляем палубный груз. Аврал… Если кто в силах…
— Мы готовы, — Самсонов нахлобучил фуражку.
Первой каютой, куда мы добрались, была общая женская каюта.
— Мама, мамка, пить! — всхлипывая, просил мальчуган. А мама его не могла пошевелиться, стонала.
— Все обойдется, не волнуйтесь! — успокаивала молоденькая учительница из Сочи переселенку из-под Смоленска. А у самой в глазах тревога и губы цвета снятого молока.
По полу каюты, стуча, звеня, перекатывались раскрытые чемоданы, корзины, чайники, игрушки, туфли.
— Не плачь, бабоньки, не потонем! Собирайте, складывайте все, — командовала старая Матвеевна.
Увидав нас, она вдруг рассердилась:
— А вам, мужики, что надобно? Без вас управимся! Или наверху с матросами дела нет?
В мужской каюте также большинство пассажиров валялись на койках, измученные морской болезнью.
— Погибель моя пришла… И куда меня, старого дурака, понесло, — еле вымолвил осунувшийся Петрович, приоткрыв набрякшие веки. — Все нутро вывернуло. Моченьки нет.
Самсонов переждал новую волну, круто накренившую судно.
— Товарищи, кто из вас может встать? Нужна срочная помощь. Шторм грозит смыть палубный груз.
Петрович с трудом приподнялся:
— Что сказал?
— А вы… Кто вы, собственно, чтоб командовать? — покосился на Самсонова позеленевший белобрысый парень, один из тех, что ехали на Камчатку.
— Не перечь, подымайся! — хрипло произнес Петрович и сполз с койки.
И далеко не сразу вслед за ним, пошатываясь, слезло с коек пятеро рыбаков.
