Вдали виднеются караваны горбатых рыжих сопок, следующих за уходящим городом. Форштевень "Дальстроя" гладко скользит по маленьким волнах, и на их поверхности отражаются кружения облаков. Желтоклювые чайки, с грацией прыгающих птиц, летают рядом, ждут своей очереди за добычей. Мгновенно взметающаяся труба "Дальстроя" поднимает парные клубы дыма, и они тают в теплой морской тишине, смешиваясь с глубинной синевой воды....
До Атласова долетели обрывки фраз:
«Подумаешь, боцман сказал! — это голос Милешкина. — Что он, больше нас с тобой знает? Что у него за душой-то есть — деревенская начальная… Не пойму, на кой ляд ты с ним беседы ведешь?»
«А у тебя совесть есть?» — это отвечает Кирьянов.
«При чем тут совесть!..»
Атласов кашлянул. Шепот прекратился.
В темноте подошли к проливу. Вода устремлялась в него, как в гигантскую воронку. Катер дрожал, едва справляясь с течением.
— Самый, самый полный! — скомандовал в переговорную трубку Атласов.
— Есть, самый, самый полный! — приглушенно отозвался Степун."
"А катер еле полз. Полз, натужно урча, вздрагивая, отфыркиваясь отработанным газом. За бортом то и дело возникали отрывистые всплески. Ночь, а лосось все еще играет, описывая в воздухе дуги метра в два, не меньше. А может быть, на косяк напали акулы…
Атласов посмотрел на светящийся циферблат часов — скоро и заданный командиром квадрат. Течение нехотя выпустило катер из своих тугих струй.
Время напряженного ожидания всегда течет медленно. Атласову подумалось, что прошло с полчаса, а минутная стрелка на циферблате передвинулась всего на девять делений.
Перебрав ручки штурвала, он взял немного мористее. Порывистый нордовый ветер стал ударять в левый борт, и катер закачало сильнее. Должно быть, оттого, что Атласов отвык ходить на такой малой посудине, у него засосало под ложечкой.
Хищников не видно и не слышно. А возможно, они сегодня и не появятся, и напрасны все приготовления на базе? Но что это?.
— Малый, самый малый! — негромко скомандовал Атласов в переговорную трубку.
Нет, ему просто послышалось. Только волна плещет о борт.
— Слева по носу неизвестное судно! — отрывисто выкрикнул с бака Кирьянов: он был впередсмотрящим.
Судно? Не туман ли наползает? Не принял ли Алексей бродячее бревно за судно? Атласов до боли в глазах всматривался в ночную тьму. Да, судно… Определенно судно! Зоркий глаз у Кирьянова!
Поворот штурвала, и одна за другой новые команды:
— Средний вперед!
— Полный!
— У пулемета, готовьсь! И опять в машину:
— Самый, самый полный! Оборотики!
Палуба под ногами затряслась — Степун старался выжать из движка все что мог.
Но тут вдруг движок поперхнулся, закашлялся и замер. И сразу стало отчетливо слышно ритмичное постукивание чужого мотора.
