В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
С этими словами она бросилась прочь.
Может быть, не очень вежливо, зато у него будет меньше поводов придраться и переврать ее слова отцу. В прошлый раз он ведь явно переврал ее речь, она же ему не жаловалась, но нагоняй получила.
Дома ждала знакомая рутина.
Анаит помогала домработнице по хозяйству, готовила вместе с ней. Вечером скрылась в своей комнате, склонила голову над уроками. Тогда-то в ее комнату и ворвался отец.
Злющий, как черт, он с порога выкрикнул:
— Ты зачем меня позоришь, дрянь такая?
Она тут же начала соображать, чем же могла опозорить его сегодня.
"Ее жизнь после переезда напоминала хождение по минному полю. Туда шагнешь — получишь звиздюлей, сюда шагнешь — достанется трендюлей и так далее и на ту же бедовую голову. Анаит теперь все время думала, как поступить правильнее, что сделать, чтобы избежать гнева окружающих ее мужчин. Но как бы ни старалась, сколько бы ни просчитывала свои поступки, все равно нарывалась на неприятности. Причем с завидной регулярностью!
«Но сегодня-то что?» — застонала она про себя.
А потом увидела в руках отца злосчастную замшевую сумку со стразами.
— Запомни хорошенько, дочь, если мой друг тебе что-то дарит, ты берешь! Все берешь и благодаришь! Это какое неуважение… Человек старше тебя снисходит до общения, а ты ему фигу. Как посмела?!
— Но папа, я была очень вежлива, не показывала ему никакую фигу… — тихо промямлила она.
Но умудрилась этим разозлить его еще больше.
Отец принялся плеваться ядом и повторять любимые присказки:
— От тебя одни неприятности! Ума у тебя нет! Уважения к старшим нет! Чтобы носила эту сумку каждый день, и все дареное носила!
Вот тебе и новое правило этого дома. Сколько их было всего, Анаит и сосчитать не могла.
— Извини, папа, — тихо ответила она.
Это, пожалуй, единственное словосочетание, которое хоть сколь-нибудь могло усмирить родителя.
Однако отец не успокоился, продолжил кричать, пока Анаит не начала всхлипывать.
Почему ей в отцы достался такой человек? Как его можно любить? А ведь обязана любить. И слушаться тоже обязана. И почитать. Но как же ей хотелось нежности, доброго к себе отношения. Однако так и не поняла, как его заслужить. Казалось, все-все перепробовала, а родителю никак не угодить.
Иногда думала, если она вдруг исчезнет, это будет всем только на благо.
