В приемной шефа разливался гнев и обида, словно тонущий корабль пытался вырваться из волнения. А Анаит стояла неподвижно, дрожа от неожиданности и страха, перед лицом главного врага своей новой работы — Артура Качканяна. Этакий монстр ума и сердца, его слова казались холодной каплей на ощупью юной сотрудницы....
Они выпили по рюмочке, а потом внимательно посмотрели на Анаит.
— Ты пробовала спиртное? — обратился к ней гость.
— Не пробовала, — пожала плечами она. — Бабушка не позволяла.
— Это хорошо, это правильно, — кивнул он. — А с мальчиками ты дружила?
Анаит опешила от такого вопроса, не нашлась, что ответить.
За нее ответил отец.
— О, я гарантирую, моя дочь до брака ни с кем не вступит в половую связь! — при этом он поднял указательный палец и потряс им — видно, для большей убедительности.
Анаит же в этот момент почувствовала себя так, будто ей плеснули в лицо кипятком. Щеки загорелись с такой силой, что хотелось приложить к ним лед. Большего стыда она в жизни не испытывала.
Мужчины продолжали между собой говорить так, будто это в порядке вещей обсуждать ее личную жизнь.
— Рад это слышать, — с важным видом кивал Ваграм Айказович. — А то нравы нынче не те…
— Под этой крышей нравы как раз те! — продолжал трясти указательным пальцем отец. — Я ни за что не позволю, чтобы моя дочь, моя кровиночка, якшалась с какими-то там.
С этими словами отец сжал кулак и с прищуром посмотрел на дочь.
Тут-то ей стало совсем нехорошо.
Крохотный кусочек долмы, которую Анаит успела съесть, будто прожигал желудок, просился обратно.
Зачем? Анаит всерьез не понимала, ну вот зачем отец стал обсуждать ее девственность с совершенно незнакомым мужчиной? От стыда и волнения ее в буквальном смысле затошнило. Даже испугалась, что не справится с собой и ее стошнит прямо за столом.
— Извините, — с трудом выдавила она.
И бросилась вон.
Глава 3. Как воспитываются послушные дочери
Анаит долго умывалась в ванной, приводила себя в порядок. Холодная вода помогла остудить разгоряченные щеки. Однако развидеть ухмыляющиеся лица отца и его друга, когда они обсуждали ее невинность, ей так и не удалось.
Стыд по-прежнему душил. Хотелось забраться под кровать и никогда-никогда не вылезать.
Но Анаит ведь уже не маленькая девочка, чтобы лазать под кроватями, тем более ей не хотелось портить такое красивое платье.
Впрочем, невидимкой ей стать так и не удалось. Очень скоро в комнату вошел отец и тут же начал выражать недовольство:
— Где это видано, чтобы без разрешения убегали из-за стола? Анаит, я же предупредил тебя, что будет важный гость.
