Автор
София Стрельникова мечтает стать самой высокой спортсменкой в мире. Её страх перед высотой становится источником внутреннего противостояния, заставляя искать способы преодолеть свою сильную сторожку. В этой книге вы встретите динамичный сюжет о взятии верх над собой, где главная героиня решает свои проблемы не только физическими упражнениями, но и по-настоящему преодолевает собственные страхи....
– Может, я отвернусь, а вы кинетесь на меня с ножом и разделаете на рагу.
Он искренне рассмеялся.
– Не переживай, в праздничные дни я не питаюсь юными хорошенькими девочками. Но раз мы заговорили о еде, то от обеда не откажусь. Это закуски из квартала Восточных ворот?
– А? – Я с некоторым недоумением посмотрела на башню ящичков, перевязанную бечевкой, в своих руках. – Да.
– Мы должны дождаться Рэнсвода, чтобы устроить пирушку?
– Я не знаю, когда он вернется, – растерялась я.
– Значит, бессмысленно ждать.
– Нет, конечно.
– В таком случае пообедаем сейчас, – объявил он, словно дело было решенным. – В столовой?
– В кухне. – Я моргнула, вообще переставая понимать, что происходит.
– И где в этом доме кухня?
– Там, – обалдело указала я нужное направление.
– Веди, – скомандовал он, опуская кошку на пол.
Потрясающий человек! Он так ловко и напористо жонглировал словами, что складывалось впечатление, будто я просто-напросто позабыла о том моменте, когда пригласила его за стол.
В кухню мы вошли торжественной шеренгой: впереди Дуся, потом я с ящичками еды, а следом мужчина, который так и не представился.
– Как к вам обращаться? – спросила я, пристраивая закуски на мраморную столешницу.
– Никак, – отозвался он, с интересом осматриваясь. – У меня сегодня выходной, я не в должности.
– Но имя-то у вас есть? – фыркнула я, быстренько стягивая с плеч пальто.
– Когда поминают мое имя, на меня нападает икота, – пошутил он, напрочь отказываясь представляться.
– Господин, мужчина, старейшина? – немедленно предложила я, бросив на него быстрый взгляд. – Господин Никак?
– Старейшина? – Он изогнул темные брови. – Мы с Рэнсводом ровесники.
Видимо, абсолютно все мужчины за тридцать очень трепетно относятся к своему возрасту.
– То есть вы в тех замечательных годах, когда нельзя пить при детях что-то покрепче морса и непременно нужно думать о будущем? – усмехнулась я.
Взгляд гостя вдруг сделался внимательным и пронизывающим.
– Уверен, ему в тебе это нравится – острый язык.
– Простите, – пробормотала я, начиная краснеть. – Я часто забываюсь.
– Никто не смущается от простой констатации фактов, Эстер. – Мужчина сложил руки за спиной. – Не выношу, когда умные, в сущности, люди начинают робеть и блеять. Утомляет.
