Ольга Рязанцева привыкла к опасностям, но обнаружить труп в багажнике своего автомобиля — это уже слишком. Начав расследование исчезновения девочки, она погружается в мир преступлений и тайн маленького города. Каждая находка приближает её к опасной правде, которая может стоить ей жизни.
– Значит, ты считаешь, он псих? – повторила я.
Тимур взглянул на меня, точно удивляясь, потом перевел взгляд на Артема.
– Зачем прятать трупы? Там же девчонка и два пацана, а не... – Он вновь взглянул на Артема и закончил:
– Вот у него спроси, будет серьезный человек весь этот цирк устраивать?
Артем к вопросу отнесся ответственно, подумал, хмурясь и смешно шевеля ушами. Надо полагать, он так напрягал свою многострадальную голову, и заявил:
– Да-а... Серьезному человеку ни к чему эти игры с цементом...
– Хороши игры, – фыркнула я, но вынуждена была признать, что Тимур скорее всего прав. – Значит, псих. Психам положено трудиться в одиночку. Что вы на это скажете?
– Если псих с деньгами, ему ничего не стоит заставить кого-то поступать так, как он считает нужным. Вот и все, – улыбнулся Тимур, точно сделал мне подарок.
– Значит, надо искать дядю с деньгами, у которого странная нелюбовь как к молоденьким девушкам, так и к юношам... – «Есть у меня один на примете», – мысленно продолжила я, имея в виду Кондаревского, он человек богатый. Правда, о его нелюбви как к юношам, так и девушкам мне ничегошеньки неизвестно. Хотя, судя по словам племянницы, интерес к девушкам явно присутствует. Дядька он мутный, к тому же чего-то он всерьез опасается, не обвинения же в убийстве проститутки, раз у него алиби... Тогда чего? Очень мне это хотелось знать. Да вот как связать трупы под мостом с проблемами его нервной системы?
– Что у тебя за манера такая? – начал ныть Артем. – Нормальную попойку превращаешь в производственное совещание.
Тут я сообразила, что компания совершенно не подходящая для того, чтобы разрабатывать версии, раз Тагаев у нас... как бы это выразиться... В общем, я разлила по пятой и предложила:
– За сенокос. – Тост был встречен с радостью, и разговоры убийств более не касались.
Через час Артем, воспользовавшись некоторой потерей бдительности с моей стороны, просочился в прихожую, обулся и бодро возвестил:
– Ну, я пошел... – После чего растворился на городских просторах, а я стала мыть посуду.
– Артем сказал, Дед тебя на работу звал, – помолчав немного, изрек Тагаев. Артему бы помалкивать в тряпочку. И когда только успел?
– Звал, – буркнула я, считая, что врать ниже моего достоинства, особенно по пустякам."
"– И что? – продолжил допытываться Тимур.
– Ничего.
– То есть ты отказалась? – В его голосе слышалось сомнение, и это неожиданно разозлило меня.
– Я думаю, – скромно отозвалась я.
