В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
Увидев мое удостоверение, она стыдливо прикрыла синяк рукой. Перегаром от нее несло за версту, пили они дня три, не меньше.
– Здравствуйте, – сказала она заискивающе. – Вот зашла чаю попить. А что случилось?
– Поговорить надо, – ответила я.
Подружки переглянулись, и Алла предложила:
– Пойдемте в лифтерную.
Тут очам моим предстал здоровенный мужик с красными глазами и волосами дыбом.
– Кому это неймется? – зарычал он грозно, но беззубая баба ухватила его за руку, горячо шепча:
– Иди отсюда, это из милиции, черт принес.
Мы спустились на первый этаж. Лифтерная оказалась маленькой комнатой без окна, диван, стол, электрическая плитка на табуретке. Чисто, но накурено. Я сразу же полезла за зубочисткой, мои дурные манеры вряд ли здесь произведут на кого-нибудь неблагоприятное впечатление.
Я устроилась на диване, а Алла за столом на расшатанном стуле.
– Жильцы нажаловались? – робко спросила она. – Так я на работе не пью. Лифты работают...
– Я по другому поводу, – успокоила ее я.
– Нет, я это... отказалась от всего. А что, нашли их?
– Нет, но произошел похожий случай.
– И чего? – помолчав, спросила она.
– Расскажите, что тогда-с вами случилось?
– Ой... вспоминать-то совсем неохота. Да и с милицией я связываться не хочу. Я и заявление забрала, то есть я его еще и не написала, а ваш... как его... фамилию забыла, давай меня стращать: да ты пьяная, да твой моральный облик... Ну я и отказалась. Говорил, добра мне желает, я и поверила.
"– То, что вспоминать не хочется, понятно, но и вы поймите, сколько еще женщин может пострадать.
– Это конечно... если просто поговорить... Но я ничего подписывать не буду. Это я тогда, с обиды... А мент ваш прав был, ведь срам один. И подруге-то не расскажешь.
– Мне можно, – заверила я.
– Ага, – вздохнула она. – У Ленки день рождения был, у подружки. Не у этой, у другой. Она у Горбатого моста живет, в новых домах.
Ну, я принарядилась, в парикмахерскую сходила. Вы не думайте, что я здесь от бедности работаю, у меня и образование есть. Отец в Москве, деньгами помогает, а вот здоровье у меня слабое, мне даже инвалидность дать хотели. Вот я в лифтеры и определилась... Отец отцом, но работать-то надо. Короче, я при всем параде, с прической, на каблуках, костюм на мне новый.
