В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
Заглянул в клуб, где он обычно тренировался, там и узнал... Если они его нашли, значит, и меня найдут. Вот я и сбежал. Что мне теперь делать? – помолчав немного, спросил он со вздохом. Вешняков хмуро разглядывал стену напротив, и отвечать пришлось мне.
– Думаю, скоро сможешь вернуться в редакцию. А пока лучше здесь пересиди.
– Ага, – кивнул он. – Я ведь правда ничего не знаю.
– Но им об этом неизвестно, – подал голос Артем.
Мне его недовольство было понятно, ничего толком не узнали, а головной боли прибавилось: теперь за безопасность парня несем ответственность мы.
– Как, по-твоему, фотографии он дома хранил? – все-таки спросила я.
– Не знаю, – вздохнул Слава. – Говорю, он осторожный. Я спросил однажды, где они, а он: «Где, где, в дерьме». Вот и все. Больше я таких вопросов не задавал.
Мы помолчали, пока не стало окончательно ясно: у нас вопросов тоже нет. То есть их тьма-тьмущая, только Славка на них не ответит.
Мы вернулись в город. По дороге Вешняков молчал, по-прежнему хмуро пялясь в окно.
– А если его слова следует понимать буквально?
– Чего? – повернулся ко мне Артем.
– Того, – отмахнулась я. Приди мне охота развивать свою мысль, Вешняков счел бы меня слабоумной.
Честно говоря, и я о себе самой была не лучшего мнения, но отчего же не проверить? – Давай навестим пепелище? – миролюбиво предложила я."
"– Зачем? – начал вредничать Артем, но я уже сворачивала на Рабочую, и он лишь тяжело вздохнул, должно быть вспомнив о семье.
Мусор после пожара так и не убрали, Вешняков взирал на него без всякого удовольствия.
– Или говори, что тебе здесь понадобилось, или поехали отсюда, – буркнул он и даже потянулся к дверце машины.
– Парень никому не верил, – вздохнула я. – Где, по-твоему, он спрячет фотографии, или что там у него было? Вряд ли у друзей.
– Ну, если в доме, так компромат вместе с домом и сгорел.
– Допустим, он рассчитывал, что отыскать его жилище будет нелегко, но ведь дом – убежище ненадежное, могут бомжи влезть и ненароком наткнуться на его тайник. А вот куда точно никто не полезет?
– Слушай... – Артем замер, посмотрел на меня с изумлением и пробормотал:
– О господи...
– Давай заглянем к соседям, – усмехнулась я.
