В темное утреннее небо, где только-только появляются первые лучи солнца, стучат дождевые капли в стекла машины. Водительница маневрирует между стремительно движущимися автомобилями, стараясь избежать грязи и брызг, прежде чем она сама превратится в лужу. Это маленький город, где каждый знаком с каждым, где даже безответный попутчик может стать драгоценной роскошью после долгой ночи....
– Шпана дворовая. – Но поспешно сел в машину.
– У вас с начальством отношения не сложились? – проникновенно спросила я.
– Мне до этого типа дела нет, а вот о работе душа болит. Когда я вижу, что люди деньги народные по ветру пускают, молчать не могу.
Потратив минут пятнадцать, я уяснила суть конфликта, который особо интересным мне не показался, потому что не имел отношения к убийству. Но выслушала человека я терпеливо, поддакивая в необходимых местах.
– Охрана на объекте серьезная, – решив, что теперь могу перейти к насущному, заговорила я.
– Да бросьте вы, – отмахнулся Колыванов (именно так звали мужчину, Колыванов Борис Петрович). – Чужих глаз они боятся. Вы знаете, какие деньги здесь крутятся? То-то... А куда эти деньги идут? В карман нашего хозяина и кое-кого из городских шишек. – С этим я тоже была согласна. – С утра до вечера твердят: «Держите язык за зубами» – боятся, сволочи. Чуть что, сразу заявление на стол. Но я молчать не буду, не на того напали.
– А кто ваш хозяин?"" – спросила я.
– Ковтан. Он-то, кстати, мужик толковый. Но сами знаете, с волками жить, по-волчьи выть. Мы с ним двадцать лет назад вместе начинали, на «ты» и по имени были. Теперь, конечно, не так. Как люди меняются, лишь только разбогатеют... Вчера с ним разговаривал.
Выслушал, я думал, мы поняли друг друга, а он мне:
""Петрович, ты за свой участок отвечаешь, вот и отвечай, а куда не просят..
Я за дело душой болею и не люблю, когда тяп-ляп.
"Укрепили стойки... чушь собачья, совершенно ни к чему...
– Давайте-ка об этом поподробнее, – неожиданно для себя попросила я.
– Ведь все не по уму, – злился дядька. – В одном месте залили, в другом нет. И главное, неясно, кто распорядился.
– А что, мост от этого пострадает? – додумалась спросить я. Все эти опоры и прочее для меня темный лес.
– Не пострадает, – досадливо сказал Колыванов.
– А сегодня из-за чего сцепились? – спросила я.
– Технику безопасности не соблюдают, вот из-за чего. Что хотят, то и творят. Управы на них нет. – Я опять-таки покивала, со всем соглашаясь, и предложила отвезти дядьку домой. – Не домой, а в обком профсоюзов на проспект Космонавтов, – задиристо заявил он.
Высадив Колыванова, я позвонила Артему и разжилась адресом сторожа, что дежурил у моста той ночью.
