В этой книге вы окунетесь в мир элитного дома, где обыкновенные правила безопасности кажутся предсказуемыми и неэффективными. Главная героиня узнает о незнакомце за «глазком», открыв котором раскрывает тайны своей собственной жизни.
— Андрей, я не могу больше, — прохныкала я, вертя бедрами и пытаясь насадиться сама на него.
Я была настолько влажной, что его скольжение пробуждало ещё больше желания. Выгнулась. Раскрылась.
И лишь тогда он вошел. Плавно. Чтобы в следующую секунду резко всё изменить — задвигаться быстро, наполняя меня всю, с каждым толчком проникая глубже, на всю длину.
Я забилась под ним, не веря, что оргазм меня накрывает едва ли не сразу. Сильный, шквальный, уносящий меня в дали, о которых я и не подозревала.
— Надяяяя….
Он уткнулся лбом мне в лоб. Дышал часто, прерывисто.
— Отпусти руки… я хочу тебя обнять…
Отпустил, и я, наконец, прикоснулась к нему.
Потом было ещё и еще…
А потом наступило утро.
ГЛАВА 13
Язык мой — враг мой.
Зачем ляпнула в машине про одну ночь?
Не ляпнула, может быть, и было бы повторение… А?
Надя, ты о чем думаешь? О чем? Совсем мозги поплыли от секса? Дорвалась, называется.
Ты представляешь себя рядом с Андреем? С этим брутальным мачо?
Назойливое второе «я» робко пропищало: Рита же с Грегом и ничего.
Ничего, правильно! Но Грег — это не Андрей!
— Что ты предпочитаешь на завтрак?
За такой вопрос хотелось прибить. Встать и запустить в Адамиди чем-нибудь тяжеленьким. Он что, завтрак приготовил, пока я тут валялась и пялилась в потолок, не зная, как выкрутится из ситуации, в которую себя же и загнала?"
"Завтрак… Девочки, вот что он творит? Что?
Если бы он меня встретил полностью упакованный, в строгом костюме, со своим непроницаемым выражением на лице, демонстративно глянул на нереально дорогие часы на запястье, всем видом показывая, что тебе, девочка, пора, я бы обрадовалась.
А тут, черт побери, завтрак.
— Можно просто кофе, — слабо проблеяла я, не желая даже смотреть в сторону Адамиди.
— Кофе — не завтрак. Вставай, лежебока, и пошли есть.
Он командовал. Но так, что мне нравилось, и во мне просыпалось нечто из детства, когда вот так же в комнату входила мама, чуть ворча на нас, прикрикивала, чтобы мы отрывали свои задницы от коек и шли есть, потому что стол накрыт, и еда стынет.
Завтрак навсегда у меня ассоциировался с заботой. С чем-то личным.
