– Я вам запрещаю…
– Оттого, – услышал он отрывистое в ответ.
Да, подобного рода ответы весьма часты от женщин.
«Но почему?» – спрашиваем мы, когда нам дают от ворот поворот.
«Потому», – отвечают нам они, вкладывая в абстрактный ответ одним им известный смысл. Лишь по прошествии многих лет мы начинаем понимать, что имелось в виду под этим «потому»…
– Простите, – Косте было неловко, но он взял себя в руки. Кроме того, надлежало рассказать Марте о Пантелее. И он рассказал.
– Значит, вы оба учитесь в Технологическом институте? – в задумчивости спросила она.
– Да, – ответил Костя.
– И этот Пантелей имеет опыт революционной работы?
– Именно так. Он был членом кружка Павла Точисского «Товарищество Санкт-Петербургских мастеровых», – ответил Костя, радуясь тому, что Марта больше не злится на него.
– Это хорошо, – девушка продолжала думать о чем-то своем. – Устройте мне с ним встречу.
Марта долго беседовала с Пантелеем и, кажется, осталась довольна новым знакомством. По крайней мере, она вполне дружелюбно смотрела на Костю и даже согласилась пойти с ним в кондитерскую Пфайфера близ Александрийского театра, чтобы отведать пирожных.
На входе в кондитерскую они столкнулись с импозантным господином в цилиндре и усах, закрученных вверх. Именно таких вот мужчин печатают на рекламных плакатах и проспектах и на наклейках мужских одеколонов. По осанке господин в цилиндре и усах, неоспоримо, являлся бывшим военным, хотя и был одет в цивильный костюм новейшего модного покроя. Усатый господин принес извинения Марте, посмотрев на Костю, учтиво приподнял цилиндр и, вежливо пропустив их, вышел. На его лице играла легкая усмешка.
– Не люблю военных, – заметила Марта, когда импозантный господин в усах скрылся из виду.
– Я тоже, – ответил Костя, хотя до самого последнего времени просто не знал, как он относится к военным.
Они ели мороженое и бисквиты. Марта была весела и сказала, что сочинила проект прокламации, которую необходимо размножить на гектографе.
– Ты сможешь это сделать? – спросила она Костю.
Тот вначале хотел пожать плечами и беспечно ответить: «Не знаю». Но дело революции требовало более серьезного подхода к себе, поэтому он честно посмотрел девушке в глаза и твердо ответил:
Где он возьмет гектограф, Костя покуда не знал. Но он решил, что найдет его непременно.
Марта полезла в ридикюль, но текста прокламации там не оказалось.
– Где же она? – спросила она, скорее, саму себя.
– Потеряла? – с тревогой спросил Костя, неожиданно для себя перейдя на «ты».
