Кайлы, ломы, лопаты громко повели железный переговор. От шахты сероватой бороздой наклонно катилась к ложбине канава пятиметровой ширины. По бокам ее поднимались острогорбые барьеры. Вместе с уходящим туманом нежной паутиной поднимался пар от шахтерских спецовок.
— Становись на отвал, — гремел Бутов на свободных рабочих.
Он взял у Кати лопату и сильными взмахами начал бросать землю на подъехавшую таратайку.
— Хлестко, Нил Семенович, — заметила Вандаловская.
В ряды работающих вливались свежие группы шахтеров. Разрез быстро углублялся, растягивался в длину. Солнце красным кругом выкатилось из-за вершины Медвежьей горы, когда от старательского стана густой лавой двинулись свежие люди. Впереди шел орловец, подняв лопату, как знамя. Был он неуклюж, с обжеванной бородой, похожий на пещерного человека.
С хребта протяжно полетели смешные голоса:
— Сюда, сюда-а!
— Давай, давай, р-е-б-ят-у-ш-к-и!
…Серая полоса пробороздила хребет пробором. Серая линия пробивалась к дробилке, к бегунной фабрике. Кайлы, лопаты и ломы визгливо ухали в камешник на непонятном языке, инструменты перекликались с шумливым бором, с разгоряченными рудокопами.
Потное лицо Гурьяна отливало глянцем. Он прошел по разрезу и около ствола шахты встретил Вандаловскую.
— Лихая беда начать, — улыбнулся директор.
— Да… Сегодня, пожалуй, сдвинем половину работы.
— А через месяц проложим здесь рельсы, — отозвался откуда-то голос Стукова.
— Установим механический бремсберг, — поправила Вандаловская.
Обедали на ходу. А когда над рудником медвежьей шкурой спустились сумерки, мимо старательского стана пропыхтели новые грузовики. Машины попутно привезли со станции хлеб и вернулись снова за кладью.
Катя догнала Пинаева и Костю около дробильного отделения, мимо которого с песнями проходила последняя группа комсомольцев.
— Ребята! Пашка, Костя! Работнули-то сегодня как!.. Ты, Костя, обязательно приводи своих на наши кружки.
— Дай ему хоть отдохнуть-то, — шутливо пробасил Пинаев.
Рабочие с громом ввалились в столовые.
— А ты куда, артист? — окликнул Бутов Костю.
— До своих хочу податься…
— Не прокуратничай, айда ужинать с нами…
— Ага! — враз одобрили Пинаев и Катя. — Идем, мы талоны тебе купим.
Парень конфузливо остановился.
— Неловко, поди?
— Брось баловать, — потянул его шахтер. — Ты кидай-ка свою деревенскую чемоданию и — ко мне в шахту. Нечего бездорожить. Теперь, землячок, у рабочего не путлявые тропы, а широкая полоса. Вон и ваши идут ужинать.
4
Снег липкий, как пена, одел тайгу и рудник. Замутневшее небо щетинилось шкурой голубого песца. В воздухе плелись снежные хлопья. Снег пышно оседал на ветвях, на крышах бараков, на копрах шахт, таял за воротниками и на лицах людей.