![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
Блеск ослепительных столиц мира, салоны Европы и Нового света, так чарующе манящие маленькую, жадную до удовольствий женщину, померкли и растаяли. От настойчивого стука в дверь оба вздрогнули.
Гирлан подошел к чемоданам. Он ухватил их и тревожно взглянул на Надежду Васильевну. Стук повторился, нетерпеливость его передалась через обшитую цветной лайкой дверь. Надежда Васильевна сзади ухватила Гирлана за плечи, но он отбросил ее и, сунув в шкаф чемоданы, подошел к двери. Американский замок четко щелкнул. На пороге остановился шофер.
— Я подал, — спокойно сказал он.
В обезумевших глазах женщины перехлестнулись испуг и злорадство. Глаза Гирлана отталкивали пустотой. Это было накануне ареста Вандаловской и Зайцева. Через час, после отъезда Гирлана, была взята Наденька.
13
В зеленогривые сопки август вплетал золотые узоры. Осинники рдели однобокой брусникой. Смолевый запах дебри смешался с ароматом вызревающей малины. Тайга, очистившаяся от гнуса, шумела тихо, выглядела чище. Кусты черемушников гнулись от тяжести черных ягод.
Тайга была похожа на путника, собравшегося в дальнюю дорогу. Покой нарушали только неуемные белки и кедровки. Разжиревшие рябчики безмятежно кочевали по брусничникам.
В измокшей тужурке и сапогах Гурьян вернулся из леса. Вытянув из-за пояса глухаря, он подал добычу.
— На твое счастье, Таня, — сказал он. — А как в лесу хорошо! Уходить не хотелось.
— Это меня радует, — усмехнулась она, обняв мужа за мокрую шею. — Ты переоденься и садись обедать… Мы сегодня опоздали, а там есть маленький сюрприз…
— Какой?
— Сам увидишь… приходи скорее.
"Гурьян поморщился. Разговор о Варваре отогнал свежесть таежных впечатлений и радость близости, которую всегда ощущал около жены. Он протер стволы ружья и стряхнул с тужурки росные капли.
— Не огорчайся. Если не желаешь, то я сама устрою все, — продолжала она. — Можно поговорить с Катюшей, она большая умница.
— Нет, почему же… Я должен уладить…
Татьяна Александровна оглянулась от порога. Лицо ее было грустным, а глаза излучали покойную теплоту. Гурьян быстро шагнул и порывисто обнял ее.
— Ты не надулась? Обожди, пойдем вместе.
— Нет, я спешу…
— Ага, характер показываешь, — пошутил он.
