![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
В шурфы валились подмытые навесные лбища земельных выступов, отделяющих площади забоев. Земля липким клеем оседала на дно, а сверху свирепо схлестывались встречные волны. От отдачи летели наверх мутные брызги.
На восходе солнца выступившая из шурфов вода поползла по луговинам улентуйской долины, затопляя старые шурфы. Вода напорно подбиралась к электростанции и окладке обогатительной фабрики. Часть недостроенных мастерских подвергалась опасности.
На каланче суматошно заливался колокол, стараясь перекричать сирену и гудки.
Магистраль была испорчена.
Глава одиннадцатая
1
В тенистых взгорьях, в ямуринниках, на крышах домов и шахт серебряными заплатами лежал первый перистый иней. Над поселком кружились хайластые галки.
— Вызов наверстать потраченное время и возместить убытки, — бросил Бутов. Он погрозил тайге кулаком и громогласно закричал в кучу рабочих:
— Выкурим гнус! Давал мой забойщик сто — норму, а завтра даст с десятком.
— Правильно, Нил Семенович! Технический персонал тоже дает встречный план: в этом году пустить все мастерские и подготовить оборудование «американки».
Бутов оглянулся и заулыбался Антропову.
…В эти дни после отчаянной борьбы с наводнением центральная магистраль была восстановлена. В шахты и шурфы опускались победоносно. В переплеске споров и воспоминаний люди пытались перекричать механические двигатели.
Бутов ухватил Гурьяна и Стукова за руки, увлек в шахту.
Топоры, кирки и лопаты стучали глухо, будто за соседними коридорами. Разработка шла по направлению к пятой шахте, смежной с шахтой «Реконструкция».
Бутов ткнул вперед пальцем.
— Видишь, Василий?
— Не слепой же я, — усмехнулся секретарь.
— А что ты видишь?
— Ну… забой, крепи и тебя, верзилу."
"— Нет, кроме шуток?
— Да ты забавный, Нил! Не сорочьи яйца я ел.
Шахтер выжал в кулаке смолевую бороду и крякнул, как будто выпил стакан спирта.
— Еще буду забавнее, когда начну разводить здесь рационализацию. Глянь, как оборачивается дело.
— Ну? — не терпелось Гурьяну.
