![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
На Улентуе был объявлен недельный отдых. Комсомол в первый же день объявил лыжную прогулку, и молодежь группами двинулась в сопки.
Катя влетела в холостяцкое общежитие, когда Костя и Ларька прилаживали к лыжам новые юксы.
— Ребята, обождите меня! Я только проведу беседу у старателей. Всего один час, и мы вместе с Татьяной Александровной пойдем в горы.
Катя хозяйским взглядом осмотрела неприбранную комнату и поправила на Костиной кровати ветхое одеяло.
— Ну и порядочки у вас, парни, хоть воскресник устраивай!
— Мы сговариваемся на пару обжениться и завернуть посемейному, — подмигнул Супостат.
Но это, невзначай брошенное слово, смутило девушку и Костю. Катя поднесла зеркало и начала рассматривать порозовевшее от мороза лицо.
Первая беседа со старателями об улучшении их быта была назначена в клубе. Катю встретили десятки пытливых глаз. От махорочного чада зеленели клетчатые окна. В заднем углу, слушая какого-то анекдотиста, громко смеялись, а в другом — скверно дребезжала балалайка и низкий голос подпевал:
Отчего да почему,Да по какому случаюМою милку кажду ночьРебятишки мучают.
— Скажи ить, чудно смотреть на этих братованов. А давно ли мы такой же культурности были.
— А теперь собачий институт окончили, — хмыкнул кто-то из старателей.
Но орловец не понял его. Он оттащил Костю на скамью и понизил голос:
— Хорошо ты сделал, что вытянул меня из поганой дыры.
— То-то и оно. — Костя самодовольно потер руки. — Я, дядя Иван, смекалку держу на высшую учебу подаваться.
— И раздумывать неча! — одобрил Морозов. — Теперь я такую резолюцию держу, что научность всему голова. А был жа вредной алимент.
Темные глаза Кости сверкнули.
— Ты, говорят, в партию хочешь? — спросил он.
— А ты шути со мной! Кого же им примать, ежеле не меня. У меня во аттестации! — протянул орловец граблями скрюченные пальцы.
Со сцены послышался звонок, и какой-то чубатый белобрысый паренек объявил беседу открытой.
Катя ловко сбросила шубу и вышла на средину сцены с блокнотиком в руках. Широколицый, с косившими холодными глазами старатель толкнул локтем худощавого большеротого парня в женской кацавейке.
— Смотри, Тимка, какая…
— Угу! — рыкнул Тимка.
И тут же подхваченные озорные смешки перехлестнулись по задним рядам.
