![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
Скоро по нему, гремя тормозами, пойдут к бункерам самоопрокидывающиеся вагонетки, из них посыплются сизые комья кварца, затем порожние вагонетки транспортерами потянет обратно, к бремсбергу и забоям.
Директор не замечал, как безжалостно сжимал руку жены.
Она морщилась от боли и что-то говорила ему. Между тем главный механик сбежал по ступеням к отверстию цилиндрической трубы. Из-за сопок глянула золотая подкова восходящего солнца. Темные вершины леса вспыхнули желтоватым пламенем. А за хребтами слышался отгул ледяных вьюг.
Морозов заканчивал работу над выходным бункером и вертел в руках испорченную решетку, предназначающуюся для задержки мусора во время прохода через ящики цинкозолота.
Гурьяну в это время передали телеграмму. Он прочитал ее и пошатнулся. Телеграмма перешла в руки Татьяны Александровны, затем — механику Зайцеву. Старик долго стоял с открытым ртом. Он хотел что-то сказать, но перегнулся назад, будто проколотый ножом, ухватился за грудь и повалился. Лицо механика помертвело, глаза закрылись.
Вандаловская спрыгнула к нему с первой ступеньки. Лицо механика покрылось синевой, а скрюченные пальцы хватались за пол.
— За доктором! — закричала она подоспевшему Гурьяну.
Под воздушным мостом, перескакивая через кучи старинных отвалов, бежали к фабрике шахтеры.
Бледный, потерявший речь Антропов стоял, прижав к груди руки. Не растерялся только Морозов. Он сунул в руку Вандаловской бокал с густо-коричневым чаем и повелительно сказал:
— Дайте, пока не дошел!
Татьяна Александровна наклонилась над больным и разорвала ворот замасленной куртки.
— Отработал, должно, — ответил за него Морозов.
— Да… конечно, — подтвердил доктор.
Гурьян подошел к Антропову. Мутные глаза инженера смотрели вниз и ничего не видели. Он вздрагивал плечами, беззвучно рыдал.
— Садитесь на мою машину. Морозов, отведи инженера Антропова, — распорядился директор.
Умершего подняли на руки рабочие и с обнаженными, поникшими головами понесли его к подъехавшей машине.
Вандаловская платком утирала слезы и шла впереди скорбной процессии. Кто-то запел похоронный марш.
