![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
Тихий омут глубин обволакивает долину, где кедры, сосны и мелколесье сплетаются в единую атмосферу. Ближе к земле на равнине раскинулся заброшенный прииск, где когда-то были свидетельством богатства — теперь лишь изломанные строения и разбросанная рухлядь. Вселенная мгновенно трансформируется в драму, когда старые рассказы Борового приобретают жизнь в сердцах читателей....
Под спиртными парами старые приятели поделили тундру. В торжественных заклятиях Сунцову был поведан план лорда Стимменса. А под утро, когда окна барака запечатало сугробами, Африкан Сотников бессвязно и невнятно тянул:
— Боровое… Родная кровь… У-у-у… разбой… Поезжай, Евграф, немедля… Тебе поручается бо-ольшое дело.
14
Агент по заготовкам быстро шагал по квартире; он один занимал верх большого покосившегося дома, который когда-то принадлежал такому же солидному человеку, как и он, Чеклаев. Теперь этот дом национализирован, но Чеклаев думал и верил, что сейчас он опять может принадлежать старому хозяину: ведь нэп…"
"Чеклаев подошел к столу и в сотый раз начал перебирать пучки синеватых шкурок с черноватыми и сизыми хвостиками.
С улицы послышался сначала глухой шорох, а затем явственный топот. Пристывший сверху ледок звенел под копытами лошади, и металлическое цоканье вместе с лаем пробудившихся собак заухало в тишину мартовской гулкой ночи.
В парадную дверь стучали настойчиво и долго.
— С белкой! — сказал Чеклаев и пошел открывать. Но он ошибся. В дверях в легкой козьей дохе и в беличьей шапке стоял незнакомый на первый взгляд человек, а у калитки била землю копытом лошадь.
— Не узнал, Проня? — сказал приезжий хриплым голосом.
— А! Евграф Иванович… Узнал. Проходите! Проходите!
— Ну, как живешь, Проня? Бельчонку скупаешь! Доброе дело!
Гость снял доху и начал переобувать валенки, не дожидаясь ответа хозяина.
— Ноги немного пристыли, черт их побери!
— Бедному человеку негде взять, — искоса глянул Чеклаев на гостя.
— Влетишь ты с ней, Пронька, брось это занятие!
Чеклаев по привычке прошелся по комнате.
— А что же я должен делать? — с усмешкой спросил он.
— Я хочу предложить тебе кое-что получше.
С этими славами Евграф Иванович вынул из бокового кармана узелок и развернул его. На тусклом фоне сверкнули блестки желтой массы.
Чеклаев с открытым ртом уставился на стол.
— Золото!
Лицо Чеклаева морщилось, один глаз прищурился, а очки скатились на кончик носа.
— Оно самое, — сказал Евграф Иванович, улыбаясь и затягиваясь трубкой. — В тысячу карбованцев не втиснешь… В год не заработаешь на белке такие денежки, Проня!
Чеклаев еще быстрее зашагал по комнате.
— Что нужно делать-то? — почти со злобой выкрикнул он.
— Пустяки, — тянул гость.
